1. Внимание! Пользователи не оставившие в течении недели с момента регистрации ни одного сообщения еженедельно удаляются с форума.

Гарем.

Тема в разделе "Секс-Энциклопедия", создана пользователем Не леди, 28 авг 2012.

  1. Не леди

    Не леди просто...Богиня Член форума

    Сообщения:
    8.583
    Симпатии:
    185
    Пол:
    Женский
    Гаре́м (от араб. حرام‎‎, Хари́м — отделённое, запрещённое), сераль — закрытая и охраняемая жилая часть дворца или дома, в которой жили жёны высокопоставленного восточного государственного деятеля. Женщины, как правило, находились под присмотром первой жены или евнухов. Первая жена имела право разделять титул владельца гарема.

    На деле же, гораздо чаще, халиф, говоря о своем «хурам» — множественное число того же слова — имел в виду женщин при дворе, и в более широком смысле слова, — всех, находящихся под его защитой. Хурам был скорее группой людей, чем определенным строением или физическим местоположением. Венецианец Оттавиано Бон, путешественник эпохи Возрождения, так описывает гарем: «В своём жилище женщины проживают как монашки в монастыре». И чуть ниже: «Девушки разрывают все прежние связи раз и навсегда, как только заходят в сераль. Они получают новые имена».

    Гаремы правителей

    Гарем как явление сложился и окончательно оформился в период правления халифов Аббасидов и стал моделью для последующих гаремов исламских владык. При первых халифах Аббасидах женщины правящей семьи имели свое домашнее хозяйство, и даже дворцы — подобные тем, в каких жили их родственники мужского пола. К началу десятого века женщины стали более замкнуты в огромном царском дворцовом комплексе, и гарем стал отдельной изолированной структурой. Так, например, Масуди, писавший в середине десятого века, утверждает, что Яхья Бармакид, надзиравший за хурамом Гаруна аль-Рашида, запирал его ворота на ночь и уносил ключи с собой домой.

    Постепенно гарем халифа приобрел свой фантастический образ отдельного мира, замкнутой среды роскоши и сексуального возбуждения с привкусом жестокости и опасности. Существует несколько указаний на количество проживавших, со своими слугами, в гареме женщин. Гарун аль-Рашид имел в своем хураме более двух тысяч певичек и служанок. Здесь же жили двадцать четыре наложницы, которые вынашивали от него детей.

    Девушки, составлявшие гарем халифов, происходили из самых разных земель и были представительницами различных культур — но, так как исламские законы запрещали заключать в рабство свободных мусульман и свободных немусульман, проживающих в исламском государстве (см. зимми), они обычно доставлялись извне империи. Некоторые девушки приобретались в качестве военной добычи, а другие покупались на рынках рабов. Рабыни из берберов Северной Африки высоко ценились с сексуальной точки зрения, и сам великий Мансур был сыном одной из них. Однако в девятом и десятом веках аристократию гарема формировали в первую очередь гречанки из Византийской империи, и именно их сыновья становились халифами (Васик, Мунтасир, Мухтади, Мутадид). Матери других халифов были турчанками. Матерью халифа Мустаина являлась славянка из Восточной Европы.

    Похоже, что после смерти Гаруна в 809 году следующие халифы, за редким исключением, не женились вообще. Царица-мать стала самой главной женщиной в гареме. Дворцы, которыми владели дочери и кузины халифов, перешли к короне.

    Похожее явление наблюдалось в Османской империи семью веками позже. Турецкие султаны во второй половине пятнадцатого века перестали жениться, за исключением Сулеймана Великолепного, чья женитьба в 1534 году на Хуррем (Роксолане) вызвала удивление и оказалась оскорбительной для османских традиционалистов. Народ особенно озаботило то, что он сосредоточил свое внимание на единственной женщине — это казалось совершенно неестественным и вызывало слухи о том, что султана, должно быть, околдовали.

    В Турции шестнадцатого века фаворитки султана, среди которых Хуррем была всего лишь самой успешной, в полном смысле слова правили султанским гаремом. К началу семнадцатого века это положение изменилось и гаремом стала управлть валиде-султан, мать султана.

    Гаремы подданых

    Гарем обычно располагался на верхнем этаже в передней части дома и оборудовался отдельным входом. Он имел свой собственный двор и сад. Селамлик (мужскую половину) и гаремлик (женскую половину) обычно разделяла запертая дверь, ключ от которой хранился у хозяина дома. Рядом с дверью был устроен люк, и через него пища, приготовленная женщинами, могла подаваться мужчинам, которые никогда не ели с ними за одним столом.

    Гарем султана. Турецкий взгляд

    Гарем первоначально располагался в Изразцовом павильоне отдельно от дворца, а со времени султана Сулеймана, с середины 16 века, был перенесен непосредственно во дворец Топкапи (Топкапы) – офис и резиденцию султана. (Переноса добилась небезызвестная украинка Роксолана (Хюррем), ставшая самой влиятельной наложницей за всю историю гарема турецких султанов). Позднее, когда османские султаны покинули Топкапи в пользу новых стамбульских дворцов в европейском стиле - Долмабахче и Йылдыз, то наложницы последовали за ними.Прежде чем перейти к тексту турецкого первоисточника, несколько важных примечаний.

    Когда знакомишься с этим обзором о гаремной жизни, переданном иновещанием «Голоса Турции», обращаешь внимание на некоторые противоречия. Временами в обзоре подчеркивается почти тюремная строгость, в которой жили люди гарема, окружавшие султана, а временами, наоборот, говорится о довольно либеральных нравах. Это несоответствие вызвано тем, что на протяжении почти 500-летнего существования султанского двора в Стамбуле нравы при османском дворе изменялись, обычно в сторону смягчения. Это касалось и жизни простых наложниц, и принцев - братьев султанов.

    В 15 веке, в период завоевания турками Константинополя (Стамбула) и некоторое время позднее, братья султанов обычно заканчивали свою жизнь от удавки, накинутой евнухами по приказу удачливого брата, ставшего султаном. (Шелковая удавка использовалась, т.к. пролитие крови царственной особы считалось предосудительным). Так, например, султан Мехмед III после своего восшествия на престол приказал задушить 19 своих братьев, став рекордсменом по количеству. А вообще этот обычай, бывший в ходу и раньше, официально санкционировал покоритель Константинополя султан Мехмед II Фатих (Завоеватель) с целью уберечь империю от междоусобиц. Мехмед II указывал: «Ради благополучия государства один из моих сыновей, которому бог дарует султанат, может приговорить братьев к смерти. Это право имеет одобрение большинства юристов».



    Позднее ряд султанов стали сохранять жизнь своим братьям, запирая их в т.н. «золотую клетку» - изолированные покои в султанском дворце Топкапы, рядом с гаремом. К 19 веку нравы либерализовались еще больше, и «клетка» постепенно была отменена.

    Либерализация, как уже говорилось, затронула и наложниц гарема. Наложницы первоначально были рабынями, иногда доставленными во дворец прямо с невольничьего базара, иногда подаренные султану – бесправными, находящимися во власти правителя. Если они не рожали султану наследников, то их либо перепродавали, либо после кончины повелителя отправляли в т.н. старый гарем (за пределами основного дворца Топкапы), где они доживали свои дни в забвении. Так вот, с либерализацией нравов эти наложницы в поздний период существования Османской империи превратились в свободных женщин, поступавших в гарем с согласия родителей с целью сделать карьеру. Наложниц больше не могли перепродать, они могли покинуть гарем, выйти замуж, получив особняк и денежное вознаграждение от султана. И, конечно, были забыты случаи старины, когда наложниц за провинности просто сбрасывали из дворца в мешке в пролив Босфор. Говоря о «карьере наложниц» напомним, что стамбульские султаны (за исключением султана Сулеймана, женившегося на Роксолане) никогда не женились, наложницы были их семьей.

    «Девушки в парандже и без», или откуда исследователи черпают информацию о гареме турецких султанов
    «С 15 века стали появляться рассказы европейцев об османском дворце. Правда, гарем долгое время оставался запретным местом, куда европейцы проникать не могли. В гареме жили наложницы и дети султана. Гарем в султанском дворце называли «даруссаде» (darussade), что в переводе с арабского означает «врата счастья». (Арабское слово «harem» - значит «запретное». Прим. Portalostranah.ru).

    Обитательницы гарема имели крайне ограниченные связи с внешним миром. Все они проводили жизнь в четырех стенах. Кстати из-за того, что султанские наложницы не покидали пределов дворца, до начала 19 века, т.е. до восшествия на престол Махмуда II, наложницы не покрывали свою голову паранджой. Закрывать свою голову на мусульманский манер они начали именно с этого периода, когда им стали позволять покидать пределы дворца, участвовать в пикниках. Со временем наложниц даже стали вывозить за пределы Стамбула в султанский дворец в Эдирне. Разумеется, при этом женщины полностью покрывали свое лицо, дабы никто не мог их узреть.

    Евнухи, служившие в гареме, принимали весьма строгие меры для недопущения проникновения посторонних в эту святая святых султанского дворца. До поры до времени именно евнухи были людьми, которые могли хоть что-то рассказать о гареме. Однако евнухи этого не делали и уносили свои тайны в могилу. Особые предосторожности принимались и при фиксировании того, что было связано с хозяйственной жизнью гарема. К примеру, имена наложниц почти никогда в этих документах не упоминались. Лишь при обнародовании султанского указа при создании того или иного благотворительного фонда могли упоминаться имена наложниц, которых султан назначал, так сказать, «председателями правления этих фондов».



    Так что документов, проливавших свет на жизнь в султанском гареме, имелось крайне мало. Лишь после низложения в 1908 году султана Абдул Хамида II в гарем стали допускать посторонних людей. Однако и их заметок оказалось недостаточно для полного снятия завесы с тайн, касавшихся гарема. Что же касается заметок, написанных до 1909 года, то вряд ли их можно считать чем-то достоверным, ибо авторы заметок были вынуждены довольствоваться лишь слухами, часто весьма невероятными. Не осталось, естественно, никаких изображений наложниц. Историки располагают лишь заметками супруг западных послов, а подлинность имеющихся в музее султанского дворца Топкапы изображений султанских наложниц весьма сомнительна.

    До поры до времени султанский дворец, окруженный высокими стенами, тщательно охранялся. В еще большей степени охранялся гарем. Сюда было практически невозможно проникнуть. Охрану гарема осуществляли евнухи. Природные не могли смотреть в лица наложниц, если приходилось вести с ними разговор. Собственно, придворные при всем своем желании не могли это делать, ибо эти разговоры велись только из-за занавески. (Но наложницы вельмож на различных праздничных церемониях и свадьбах представали перед султаном с непокрытой головой). Более того, даже евнухи при входе в гаремное помещение должны были оповещать о своем приходе громким возгласом «дестур!». (Буквально возглас означает «дорогу!» Прим. Portalostranah.ru).Тайное проникновение во дворец, не говоря уже о гареме, было делом невозможным. Это притом, что территория дворца была довольно обширной. Вам может показаться, что султанский гарем был своего рода тюрьмой. Однако это было не совсем так.

    Наложницы султанского гарема: от рабыни к статусу свободной

    При упоминании гарема на ум приходят наложницы, бывшие, по сути, рабынями. Институт рабства появился, как известно, на заре человечества. Занимались торговлей рабами и арабы. В т.ч. и в доисламский период. Пророк Мухаммед не отменил этого института. Тем не менее, в исламский период рабы, состоявшие, в основном, из пленных могли обретать свободу различными способами. В аббасидский период в Багдаде находился самый крупный на Востоке невольничий рынок. Более того, аббасидские халифы взимали дань с некоторых областей не деньгами, а рабами. (Аббасиды - вторая династия арабских халифов. У них служили предки османов - сельджуки. После аббасидских халифов именно османские султаны стали халифами правоверных, поэтому османы привыкли оглядываться на традиции аббасидского двора. Прим. Portalostranah.ru).

    В соответствии с исламским правом хозяин раба мог использовать его как вещь со всеми вытекающими отсюда последствиями. Правда, пророк Мухаммед говорил, что рабам надо давать пищу и одежду из того, что имеется в доме, и не подвергать рабов мучениям. Именно поэтому мусульмане хорошо обращались с рабами. (Так в тексте «Голоса Турции» Прим. Portalostranah.ru) . Помимо этого освобождение раба считалось большим благодеянием. Пророк Мухаммед говорил, что мусульманин, отпустивший на волю раба, избавится от кошмаров ада. Именно поэтому османские султаны дарили своим наложницам приданное, даже особняки. Наложницам, отпущенным на волю, также дарились деньги, недвижимость и различные дорогие подарки.

    Самых красивых рабынь в османские времена определяли в гаремы. Прежде всего, в султанские. А остальных продавали на невольничьих рынках. Бытовал такой обычай преподнесения султану наложниц визирями, другими вельможами, султанскими сестрами.

    Девушек набирали из числа рабынь, происходивших из разных стран. В 19 веке работорговля в Османской империи была запрещена. Однако после этого представители различных кавказских народов сами стали отдавать девушек в султанский гарем.

    Число наложниц в султанском гареме стало увеличиваться с 15 века, с правления султана Мехмеда II Завоевателя.


    Исходя из вышесказанного, матерями султанов становились наложницы иностранного происхождения. Правила гаремом и контролировала гаремную жизнь именно мать султана. Наложницы, рожавшие султану сыновей, достигали элитного положения. Естественно, что большая часть наложниц превращалась в обычных служанок

    Любимицами султанов, наложницами с которыми султаны встречались постоянно, становились немногие. О судьбе остальных султаны ничего не ведали.

    Со временем в султанских гаремах сформировались три группы наложниц:

    В первую группу входили уже немолодые по меркам тех времен женщины;

    В две другие группы входили юные наложницы. Они проходили в гареме обучение. При этом в обучение брали самых умных и красивых девочек, которых учили грамоте, правилам поведения в султанском дворце. Подразумевалось, что девочки из этой группы со временем могут стать матерями будущих султанов. Девочек, отбиравшихся во вторую группу, помимо всего прочего, обучали искусству флирта. Связано это было с тем, что наложниц по истечении определенного периода времени могли выводить из гарема и снова продавать;

    И в третью группу входили самые дорогие и самые красивые наложницы - одалиски. Девушки из этой группы обслуживали не только султанов, но и принцев. (Слово «odalık» - («одалиска») переводится с турецкого довольно тривиально – «горничная». Прим. Portalostranah.ru).

    Наложницам, поступавшим во дворец, прежде всего давали новое имя. Большая часть этих имен была персидского происхождения. Имена давались девушкам исходя из их характера, облика, особенностей. В качестве примера имен наложниц можем привести: Маджамаль (луноликая), Нергидезада (девушка, похожая на нарцисс), Нергинелек (ангелочек), Чешмира (девушка с красивыми глазами), Назлуджамаль (кокетливая). Для того чтобы эти имена знали все в гареме, имя девушки вышивали на ее тюрбане. Естественно, что наложниц обучали турецкому языку. Среди наложниц существовала иерархия, зависевшая также от срока пребывания в гареме.

    О «девширме» и султанах - вечных холостяках

    Одна из особенностей османской империи - беспрерывная власть одной и той же династии. Бейлик, созданный Осман-беем в 12 веке, затем превратился в империю, которая просуществовала до 20 века. И все это время османским государством правили представители одной и той же династии. До превращения османского государства в империю его властители женились на дочерях других туркменских беев или христианских вельмож и владык. Поначалу такие браки заключались с христианками, а затем с мусульманками. Так что до 15 века у султанов были и законные жены, и наложницы. Однако с усилением могущества османского государства, султаны перестали видеть необходимость заключения брака с иностранными принцессами. С той поры османский род стали продолжать дети рабынь-наложниц.

    Во времена аббасидского халифата из рабов создавалась придворная гвардия, которая была гораздо преданнее властителю, нежели представители других местных родов. В османский период этот подход был расширен и углублен. Христианских мальчиков обращали в ислам, после чего юные новообращенные служили одному лишь султану. Система эта носила название «девширме». ( По системе «девширме» (букв. «devşirme переводится как «сбор», но не «налог кровью» - как часто переводят на русский) набирали рекрутов в полки «янычар», но только самые талантливые мальчики попадали на обучение в султанский дворец для подготовки к военной или гражданской службе, остальные до совершеннолетия отдавались в турецкие семьи регионов вокруг Стамбула. Затем этих уже отуреченных и принявших ислам молодых людей определяли на гражданскую службу султану или в армию. Прим. Portalostranah.ru). Действовать означенная система начала в 14 веке. За последующие сто лет эта система настолько укрепилась и расширилась, что обращенные в ислам христианские юноши заняли все места в государственной и военной иерархии османской империи. Так оно продолжилось и впредь.


    Наиболее одаренных новообращенных воспитывали при султанском дворе. Такая система гражданского дворцового обучения называлась «эндерун». Притом, что эти люди официально считались рабами султана, их положение отличалось от положения рабов, так сказать, «классического типа». Точно также особым статусом пользовались наложницы, набиравшиеся из христианок. Система их воспитания была схожа с системой «девширме». Примечательно, что последнее усиление влияние обращенных в ислам инородцев привело к тому, что в 15 веке мужчины-девширме стали занимать не только все военные, но и все важнейшие государственные должности, а девушки-девширме из обычных наложниц стали превращаться в лиц, роль которых в дворцовых и государственных делах все более повышалась.

    Одной из версий причин перехода османских султанов на жизнь с одними лишь наложницами в Европе называлось нежелание повторить горькую и позорную судьбу султана Баязида I. Однако эта версия была далека от истины. В 1402 году при Анкаре состоялась битва, в которой османские войска были разбиты войсками Тимура. Султан Баязид попал в плен, в плен к Тимуру попала и жена Баязида - сербская принцесса Мария, которую Тимур превратил в свою рабыню. В результате Баязид покончил с собой. (Победа Тимура, известного также как Тамерлан, замедлила расширение Османской империи и отстрочила падение Константинополя и Византии на несколько поколений (более 100 лет). Прим. Portalostranah.ru).


    История эта была впервые описана знаменитым английским драматургом Кристофером Марло, в написанной им в 1592 году пьесе «Великий Тимурленг». Однако какова доля истины в том, что именно эта история заставила османских султанов перестать брать себе жен, полностью перейдя на наложниц? Английский профессор Лесли Пирс считает, что отказ от официальных династических браков был связан с явным снижением их политического значения для османских султанов в 15 веке. К тому же традиционная для мусульман гаремная традиция взяла свое. Ведь аббасидские халифы (за исключением первых) также были детьми гаремных наложниц.

    В то же время, как свидетельствует история, рассказанная дочерью султана Абдул Хамида II, правившего в последней трети 19 века (до 1908 года), к концу 19 века в Стамбуле стало широко распространятся одноженство. У Абдул Хамида II была одна любимая наложница, отличавшаяся хладностью чувств. В конце концов, султан понял, что любви наложницы ему не видать, и отдал ее в жены одному священнослужителю, подарив ей особняк. Правда, на протяжении первых 5 послесвадебных дней султан держал мужа своей бывшей наложницы во дворце, не отпуская его домой.

    19 век. Больше свободы для наложниц султанского гарема

    Статус наложницы в гареме зависел от степени приближенности к султану. Если наложнице, а тем более самым любимым султанским наложницам - одалискам, удавалось родить султану сына, то статус счастливицы немедленно повышался до уровня султанской женщины. А если сын наложницы в будущем становился еще и султаном, то эта женщина брала в свои руки управление гаремом, а подчас и всем дворцом. Наложниц, которым не удавалось попасть в разряд одалисок, со временем выдавали замуж, обеспечивая при этом приданным. Мужьями султанских наложниц становились, по большей части, высокопоставленные вельможи или их сыновья. Так правивший в 18 веке османский властитель Абдул Хамил I предложил в жены сыну своего первого визиря одну свою наложницу, бывшую близкой султану с детских лет.

    Наложницы, которые не становились одалисками, но в то же время работали в гареме служанками и воспитательницами более юных наложниц, могли покинуть гарем по истечении 9-ти лет. Однако часто бывало, что наложницы просто не желали покидать привычных стен и оказываться в незнакомых условиях. С другой стороны, наложницы, желавшие покинуть гарем и выйти замуж до истечения положенных девяти лет, могли обратиться с соответствующим заявлением к своему повелителю, т. е. султану. В основном такие ходатайства удовлетворялись, причем и этим наложницам предоставлялись приданное и дом за пределами дворца. Наложницам, покидавшим дворец, давали бриллиантовый комплект, золотые часы, ткани, а также все, что требовалось для обустройства дома. Этим наложницам выплачивалось и регулярное пособие. Означенные женщины пользовались в обществе уважением и назывались дворцовыми.

    Из дворцовых архивов мы узнаем, что пенсии выплачивались подчас и детям бывших наложниц. В общем, султаны делали все, чтобы их бывшие наложницы не испытывали материальных трудностей.

    До 19 века наложницам, передавшимся в пользование наследным принцам, запрещалось рожать. Первым разрешил наложнице родить наследный принц Абдул Хамид, ставший после восшествия на престол султаном Абдул Хамидом I. Правда, ввиду того, что наложница родила дочку, последнюю до восшествия Абдул Хамида на престол воспитывали за пределами дворца. Так что девочка смогла вернуться во дворец уже в ранге принцессы.

    В дворцовых архивах сохранилось много документов повествующих о романах между наследными принцами и султанскими наложницами. Так, когда будущему Мурату V было 13-14 лет, он находился в дворцовой плотницкой, в этот момент сюда вошла наложница. Мальчик жутко растерялся, однако наложница сказала, что ему нечего стесняться и что у него в распоряжении 5-10 минут, которыми он должен воспользоваться в надлежащих целях.



    Бывало, что наложницы заводили романы даже с евнухами. При всей проблематичности этих романов. Более того, случалось, что евнухи убивали друг друга из-за чувства ревности.

    На поздних этапах существования Османской империи случались романы между наложницами и заходившими в гарем музыкантами, воспитателями, живописцами. Чаще всего такие любовные истории происходили между наложницами и учителями музыки. Иногда старшие по рангу наложницы-воспитательницы закрывали глаза на романы, иногда нет. Так что вовсе не случайно, что в 19 веке несколько наложниц были выданы замуж за известных музыкантов.



    Имеются в архивах и записи, касающиеся любовных историй между наложницами и юношами, обращенными в ислам, а вслед за этим определенными во дворец для воспитания и обучения.

    Случались подобные истории и между наложницами и иностранцами, по тем или иным причинам приглашавшимися для работы во дворец. Так в конце 19 века произошла трагическая история. Один итальянский художник был приглашен для разрисовки части султанского дворца Йылдыз. За художником наблюдали наложницы. (Дворец Йылдыз («Звезда»), построенный в европейском стиле, был второй султанской резиденцией, построенной по европейским образцам – после дворца Долмабахче. Йылдыз и Долмабахче разительно отличались от старинной резиденции султанов - дворца Топкапи, сооруженного в восточном стиле. Топкапы был покинут последними османскими султанами, переехавшим сначала в Долмабахче, а затем в Йылдыз. Прим. Portalostranah.ru).

    Спустя некоторое время между одной из наложниц и художником возникла любовная связь. Воспитательница, узнавшая об этом, заявила о греховности связи мусульманки с неверным. После этого несчастная наложница покончила с собой, бросившись в печь.

    В жизни наложниц происходило немало подобных трагических историй. Однако случалось, что такие истории не завершались трагично и прелюбодействующих наложниц просто изгоняли из дворца.

    Изгнанию подвергались и наложницы, совершившие тот или иной серьезный проступок. Однако в любом случае наложниц не бросали на произвол судьбы. Так оно произошло, к примеру, в конце 19 века. Как-то три наложницы развлекали султана Абдул Хамида II, когда он работал в столярной мастерской (все султаны имели различные хобби). В один прекрасный день одна наложница приревновала другую к султану и подожгла мастерскую. Пожар удалось потушить. Все три наложницы отказались признать вину, однако, в конце концов, дворцовой страже удалось выявить виновницу пожара. Султан простил ревнивицу, которой все же пришлось покинуть дворец. Тем не менее, девушке выплачивалось жалование из дворцовой казны.

    Роксолана-Хюррем – «железная леди» гарема

    Хюррем - одна из наиболее известных султанских наложниц, которая в свое время оказывала сильное влияние на османскую политику. Хюррем сначала стала любимой женщиной султана, а потом матерью его наследника. Можно сказать, что карьера Хюррем была великолепной.


    В османские времена бытовала практика отправки наследных принцев в провинцию губернаторами с целью получения будущими султанами навыков в управлении государством. При этом с наследными принцами в определенный для них округ отправлялись и их матери. Документы свидетельствуют, что принцы испытывали к своим матерям большое почтение, и то, что матери получали жалование, превышавшее жалование принцев. Сулейман - будущий султан Сулейман Великолепный в 16 веке в свою бытность наследным принцем был отправлен губернаторствовать в (город) Маниссу.

    В тот период одна из его наложниц Махидевран, бывшая то ли албанкой, то ли черкешенкой, родила ему сына. После рождения сына Махидевран получила статус главной женщины. В возрасте 26 лет Сулейман взошел на престол. Спустя некоторое время в гарем поступила наложница из Западной Украины, входившей тогда в состав Польши. Звали это наложницу, веселую красивую девушку, Роксоланой. В гареме ей дали имя Хюррем (Хуррем), что в переводе с персидского означает «веселая».


    В самое короткое время Хюррем привлекла внимание султана. Махидевран, мать наследного принца Мустафы, стала ревновать Хюррем. О ссоре произошедшей между Махидевран и Хюррем пишет венецианский посол: «Махидевран оскорбила Хюррем и разодрала ей лицо, волосы и платье. Спустя некоторое время Хюррем пригласили в султанскую опочивальню. Однако Хюррем сказала, что не может в таком виде идти к повелителю. Тем не менее, султан вызвал Хюррем и выслушал ее. Затем он позвал Махидевран, спросив, правду ли ему рассказала Хюррем. Махидевран сказала, что она главная женщина султана и что другие наложницы должны подчиняться ей, и что она еще мало побила коварную Хюррем. Султан разгневался на Махидевран и сделал Хюррем своей любимой наложницей».


    Спустя год после прихода в гарем Хюррем родила сына. Вслед за этим она родила пять детей, в том числе одну девочку. Так что на Хюррем не распространилось гаремное правило, согласно которому одна наложница могла родить султану лишь одного сына. Султан был очень влюблен в Хюррем, поэтому он отказывался от встреч с другими наложницами.

    В один прекрасный день один губернатор прислал султану в подарок двух красивых русских наложниц. После прибытия этих наложниц в гарем Хюррем устроила истерику. В результате эти русские наложницы были отданы в другие гаремы. Это еще один из примеров того, как Сулейман Великолепный нарушал традиции во имя любви к Хюррем. Когда старшему сыну Мустафе исполнилось 18 лет, его отправили губернатором в Маниссу. Вместе с ним была отправлена и Махидевран. Что же касается Хюррем, то она нарушила еще одну традицию: она не отправилась вслед за своим сыновьями в места, куда они были назначены губернаторами, хотя другие наложницы, родившие султану сыновей, по-прежнему отправлялись с ними. Хюррем же просто навещала своих сыновей.

    После удаления Махидевран из дворца главной женщиной гарема стала Хюррем. Также Хюррем стала первой в османской империей наложницей, с которой султан заключил брак. После смерти султанской матери Хамсе Хюррем полностью взяла в свои руки власть над гаремом. В последующие 25 лет она повелевала султаном как хотела, став самой сильной личностью во дворце.

    Хюррем, как и другие наложницы, имевшие от султана сыновей, делала все для того, чтобы именно ее сын (а вернее один из них) стал наследником престола. Ей удалось подорвать доверие султана к наследному принцу Мустафе, которого очень любили в народе и который пользовался большой любовью янычар. Хюррем удалось убедить султана, что Мустафа собирается свергнуть его. Махидевран постоянно следила за тем, чтобы ее сына не отравили. Она понимала, что вокруг плетутся заговоры, цель которых устранение Мустафы. Однако ей не удалось предотвратить казнь своего сына. После этого она стала жить в (городе) Бурсе, пребывая в нищете. От бедности ее избавила лишь кончина Хюррем.

    Сулейман Великолепный, поводивший большую часть в походах, информацию о ситуации во дворце получал исключительно от Хюррем. Сохранились письма, в которых отражается большая любовь и тоска султана по Хюррем. Последняя стала для него главным советником.

    Еще одной жертвой Хюрремм стал главный визирь – садразам Ибрагим-Паша, тоже некогда бывший невольником. Это был человек, служивший султану еше с Маниссы и женатый на сестре Сулеймана Великолепного. Более того, из-за козней Хюррем был убит еще один верный приближенный султана - Кара-Ахмет Паша. Помогали Хюррем в ее интригах ее дочь Михримах и ее муж, хорват по происхождению, Рустем-Паша.

    Хюррем умерла раньше Сулеймана. Ей не удалось увидеть восшествие на престол своего сына. Хюррем вошла в османскую историю как самая могущественная наложница». ( Сын Сулеймана от Махидевран - Мустафа был задушен по приказу Сулеймана, т.к. султану было внушено, что Мустафа готовит измену. После кончины Роксоланы-Хюрем прошли годы, когда скончавшемуся Сулейману наследовал его сын от Хюррем - Селим, прославившийся сочинительством стихов, а также пьянством. В османской истории он теперь фигурирует под прозвищем Селим Пьяница.

    Гарем правителя Османского государства — харем-и хумаюн — называли золотой клеткой. За глухими высокими стенами, в роскошных покоях красивейшие женщины мира соперничали друг с другом из-за благосклонности султана: плели интриги, строили козни и вынашивали коварные замыслы. Таким представляют гарем европейцы — но они никогда не видели его своими глазами: харем-и хумаюн был недоступен даже для высокопоставленных османских чиновников.

    Харем-и Хумаюн (тур. Harem-i Hümâyûn) — гарем султанов Османской империи, влиявший на решения султана во всех областях политики.

    Султанский гарем располагался в стамбульском дворце Топкапы. Здесь проживали мать (валиде-султан), сёстры, дочери и наследники (шехзаде) султана, его жёны (кадын эфендилер), фаворитки и наложницы (одалиски, рабыни — джарийе). В гареме жило около 700 женщин. Обитательницам гарема прислуживали чёрные евнухи (караагалар), которыми командовал дарюссааде агасы. Капы-агасы, глава белых евнухов (акагалар), отвечал и за гарем и за внутренние покои дворца (эндерун), где жил султан. До 1587 года капы-агасы обладал внутри дворца властью, сопоставимой с властью визиря вне его, затем более влиятельными стали главы чёрных евнухов.

    Самим гаремом фактически управляла валиде-султан. Следующими по рангу были незамужние сестры султана, затем его жены.

    Доход женщин султанской семьи составляли средства, называемые башмаклык («на башмачок»).

    В султанском гареме было мало рабынь, обычно наложницами становились девочки, которые были проданы своими родителями в школу при гареме и прошли в ней специальное обучение. Девочек покупали у отцов в возрасте 5—7 лет и воспитывали до 14—15 лет. Их обучали музыке, кулинарии, шитью, придворному этикету, искусству доставлять наслаждение мужчине. Продавая дочь в школу при гареме, отец подписывал бумагу, где было указано, что он не имеет на дочь никаких прав и согласен не встречаться с ней до конца жизни. Попадая в гарем, девушки получали другое имя.

    Выбирая наложницу на ночь, султан посылал ей подарок (часто — шаль или перстень). После этого ее отправляли в баню, одевали в красивую одежду и отправляли к дверям спальни султана, где она ждала пока султан не ляжет в постель. Войдя в спальню, она ползла на коленях до постели, и целовала ковер. Утром султан посылал наложнице богатые подарки, если проведенная с ней ночь ему понравилась.

    Султан мог иметь четырех фавориток — гюзиде. Если наложница беременела, то она переводилась в разряд счастливых — икбал. После рождения ребенка она получала статус жены султана. Ей полагалась отдельная комната и ежедневное меню из 15 блюд, а также множество рабынь-служанок. Только одной из жен султан мог дать титул султанши, сын которой мог наследовать трон. Все наложницы и рабыни гарема, а также остальные жены были обязаны целовать подол платья султанши. Равной ей считалась лишь мать султана — валиде. Cултанша, независимо от ее происхождения, могла быть очень влиятельной (наиболее известный пример - Роксолана).

    По прошествии 9 лет наложница, ни разу не избранная султаном, имела право покинуть гарем. В таком случае султан находил ей мужа и давал приданое, она получала документ о том, что является свободным человеком.

    Влияние обитателей гарема на султанов использовали посланники иностранных государств. Так, посол России в Османской империи М. И. Кутузов, прибыв в сентябре 1793 года в Стамбул, отправил валиде-султан Михришах подарки, и «султан внимание сие к его матери принял с чувствительностью». Кутузов удостоился ответных подарков матери султана и благосклонного приёма у самого Селима III. Российский посол упрочил влияние России в Турции и склонил её к вхождению в союз против революционной Франции.

    С XIX века, после отмены рабства в Османской империи, все наложницы стали поступать в гарем добровольно и с согласия родителей, надеясь на достижение материального благополучия и карьеры. Гарем османских султанов был ликвидирован в 1908 году.

    Во все времена люди думали, что гарем- это толпа женщин разных рас под одной крышей, ублажающие господина и отъедающие себе жиры.... ан нет... все совсем иначе... гарем- это прежде всего четкая дисциплина.... ну почти как в армии..

    Гарем правителя Османского государства — харем-и хумаюн — называли золотой клеткой. За глухими высокими стенами, в роскошных покоях красивейшие женщины мира соперничали друг с другом из-за благосклонности султана: плели интриги, строили козни и вынашивали коварные замыслы. Таким представляют гарем европейцы — но они никогда не видели его своими глазами: харем-и хумаюн был недоступен даже для высокопоставленных османских чиновников.

    Эти «сведения» слегка подправила леди Монтегю, жена британского посла в Стамбуле. Благодаря знакомствам с женами государственных чиновников высшего ранга она принадлежала к тем весьма немногочисленным европейцам, которые смогли проникнуть в харем-и хумаюн. В письме от 10 марта 1718 года она пересказывала слова одной из жен султана Мустафы: «Выбрав наложницу, султан называет ее имя главному евнуху гарема. Девушку ведут в баню, умащают благовониями и облачают в тончайшие одежды. Султан посылает ей подарок и только после этого отправляется в ее покои. А то, что она должна ползти к его постели на коленях, — это все выдумки».

    Cлово «гарем» пришло в арабский язык из аккадского. Оно означает «священное, защищенное место» — так называли ту часть дома, где в полной изоляции от мужчин проходила жизнь женщин. Ранние годы существования турецкого гарема покрыты мраком тайны. Началось все во время царствования второго правителя Османского государства, Орхана Гази: он был женат сразу на двух византийских принцессах. В правление Мехмеда Завоевателя харем-и хумаюн стал частью дворца, его структура развивалась и усложнялась вместе с развитием дворцовых служб и государственного аппарата. При Мурате III население гарема стало еще больше — увеличилась и соответствующая часть дворцовых построек.

    До конца XV века османские султаны брали в жены принцесс из Византии, а также анатолийских и балканских бейликов — государств, образовавшихся на обломках Конийского султаната, феодального государства XI-XIV веков. Одним из таких бейликов было в то время и Османское государство. Заключение таких браков нередко способствовало установлению союзнических отношений между государствами. Так продолжалось вплоть до времени правления Баязида II, до образования Османской империи, в состав которой вошли все эти государства. Соответственно, потеряли смысл и монархические браки. Христианские же монархи, кроме византийских, не хотели отдавать своих дочерей за мусульман. И тогда османские султаны и принцы стали брать в жены наложниц. (Исключение составили лишь Осман II и Абдул-Меджид.)
    Дворец султана состоял из двух частей: бирун — там султан решал государственные дела, и эндерун — это были личные покои султана, включавшие и харем-и хумаюн. Кроме султана и его жен здесь жили наложницы-рабыни и евнухи. Сегодня, говоря о гареме, мы имеем в виду прежде всего сексуальную сферу жизни человека. Однако харем-и хумаюн был еще и домом для султана и его семьи, а также своего рода образовательным учреждением: в эндеруне готовили будущих чиновников, государственных мужей, которые брали в жены девушек, получивших образование в гареме, — государственных жен.
    Как женщины попадали в харем-и хумаюн? Самые красивые из пленниц, захваченных на войне, отбирались в пользу султана; высокопоставленные чиновники отправляли своему повелителю девушек в качестве подарков; и, наконец, наложниц покупали на многочисленных невольничьих рынках. Нередки были случаи, когда бедные семьи в отчаянии сами продавали своих дочерей. Впрочем, немало женщин и похищали — султаны не останавливались ни перед чем, чтобы заполучить приглянувшуюся им красавицу. Например, знаменитая Сафийе-султан, происходившая из знатного венецианского рода Бафо, была схвачена во время морского путешествия.

    Оказавшись в гареме, девушка могла сделать «карьеру» — стать женой или матерью великого султана — валиде-султан. Поэтому, когда отбирали наложниц, обращали внимание не только на внешность, но и на характер и склад ума.Из девушек, воспитанных в духе ислама, обученных танцам, пению и таинствам соблазнения, султан выбирал тех самых четырёх официальных жен, которые строго делились на главную и других. Их сыновья имели право на наследование папиного престола.
    Другой вопрос, что путь к престолу был тернистым, и не все потенциальные наследники могли пройти его до конца. Способов внезапно потерять кого-то из возможных претендентов тогда знали массу. А в связи с тем, что паталогоанатомия была на стадии своего зарождения - чью-то причастность к кончине не так-то легко было доказать.

    Отдельной ступенью шли одалиски, которых набирали из девственниц и подносили султану в дар, после чего тот милостиво определял их в прислужницы к жёнам. Надо отметить, что и в этом случае ситуация «из грязи в князи» вполне могла иметь место, и хорошенькая служанка, фактически являющаяся обслуживающим персоналом и сексуальной рабыней - вполне могла стать султаншей. Прецеденты были.

    Помимо этой многоступенчатой иерархии в гареме имелся целый штат учительниц (танцы, песни, косметика, основы физиологии - список дисциплин огромный...), детсад малолетних дочерей, мальчиков «на всякий случай», вышедших «в тираж» стареющих наложниц, служанок служанок…
    Всё это хозяйство требовало постоянного неусыпного ока самого хозяина, армии евнухов и бабусек, призванных контролировать евнухов. Страсти и интриги, цветущие пышным цветом, отнюдь не позволяли тогдашним правителям наивно думать, что гарем - это райские сады удовольствий. Возможно поэтому они с радостью уезжали на охоты, войны и дипломатические переговоры, считая их истинно мужским занятием, нежели уминание тюфяков, объедание восточными сладостями и развешивание ушей перед шахерезадиными сказками…
     
  2. Не леди

    Не леди просто...Богиня Член форума

    Сообщения:
    8.583
    Симпатии:
    185
    Пол:
    Женский
    Историям о безумных оргиях в турецком гареме мы обязаны нестолько азиатскому распутству, сколько сексуальному голоду европейцев,измученных пуританской моралью.

    «Что такое Дон Жуан и его mille e tre по сравнению ссултаном? Второразрядный искатель приключений, обманутый обманщик, чьи скудныежелания — капризы нищего — исчерпываются горсткой возлюбленных… Что за жалкаяучасть — шататься при луне с гитарой за спиной и томиться ожиданием в обществеполусонного Лепорелло! А султан?! Он срывает лишь самые чистые лилии, самыебезупречные розы в саду красоты, останавливает взгляд лишь на совершеннейшихформах, не запятнанных взглядом ни единого смертного…». Теофиль Готье (PierreJules Thеophile Gautier, 1811–1872), «Путешествие на Восток». В 1218 году ордыЧингисхана (Chinggis Khaan, ок. 1162–1227) обрушились на Среднюю Азию. Спасаясвою жизнь от монгольской сабли, побросав весь скарб, все, кто жил натерритории государства Кара-Киданей, устремились на юго-запад. Среди них было инебольшое тюркское племя кайы. Спустя год оно вышло к границе Конийскогосултаната, занимавшего к тому времени центр и восток Малой Азии. Сельджуки,населявшие эти земли, как и кайы, были тюрками и верили в Аллаха, поэтому ихсултан счел разумным выделить беженцам небольшой пограничный удел-бейлик врайоне города Бурса, в 25 кмот побережья Мраморного моря. Никто тогда и представить себе не мог, что этоткрошечный участок земли окажется плацдармом, с которого будут завоеваны землиот Польши до Туниса. Да, речь идет об Оттоманской (Турецкой) империи итурках-османах, как принято называть потомков кайы. И чем дальшераспространялась власть турецких султанов в последующие 400 лет, тем роскошнеестановился их двор, куда стекалось золото и серебро со всего Средиземноморья.Воистину, они были законодателями мод и образцом для подражания в глазахправителей всего исламского мира. И, конечно, притчей во языцех был султанскийгарем. В это легко поверить, достаточно один раз побывать на женской половинесултанского дворца Топкапы в Стамбуле: это даже не город, это — целое царство.

    О чем мечтать в гареме

    Вообще, слово «гарем» (haram) — не турецкое, а арабское. Иобозначает оно всё, что запретно, тайно или недоступно, в частности часть дома,где жили жены и наложницы хозяина.

    По-турецки гарем назывался «сараем» (saray), то есть большимдомом или дворцом. Отсюда и французское «сераль», как любили называть покоисултана в Европе в XVIII–XIX веках, рисуя в своем воображении сладострастныйобраз огромного публичного дома.

    Однако это были всего лишь праздные домыслы, хотя числосултанских рабынь действительно не может не впечатлить. Так, при Мехмеде III(Üçüncü Mehmet, 1568–1603) их было около пяти сотен. Пополнялся серальпленницами, захваченными в военных походах, купленными на невольничьих рынкахили подаренными султану его приближенными. Обычно брали черкешенок, которымитогда называли всех жительниц Северного Кавказа. В особой цене были славянки.Но в принципе в гареме мог оказаться кто угодно. Например, там провела большуючасть своей жизни француженка Эме де Ривери (Aimée du Buc de Rivéry, 1763-?),кузина Жозефины Богарне (Joséphine de Beauharnais, 1763–1814), будущей женыНаполеона (Napoléon Bonaparte, 1769–1821). В 1784 году по пути из Франции наМартинику она была захвачена в плен алжирскими пиратами и продана наневольничьем рынке. Судьба была к ней благосклонна — позже она стала матерьюсултана Махмуда II (Ikinci Mahmut, 1785–1839).

    Обычно возрастмолодых рабынь составлял 12–14 лет. Их отбирали не только по красоте издоровью, но и по уму: «дурочек» не брали, ведь султану был нужна не простоженщина, но и собеседница. Девушек, которым выпал шанс попасть в гарем, преждевсего осматривала повитуха и доктор.

    Более того, служители гарема в первую ночь внимательнонаблюдали за девушками-кандидатами в наложницы: храпит она или нет и насколькоглубокий у неё сон. В гареме находились не только красавицы. Так же там быликарлики, немые и шуты, которые прислуживали Падишаху и его семейству.

    Поступившие в гарем проходили двухгодичное обучение подруководством кальф (от турецкого kalfa — «начальник») — старых опытных рабынь,помнящих ещё дедов царствующих султанов. Девушкам преподавали Коран (всепопавшие в гарем принимали ислам), танцы, игру на музыкальных инструментах,изящную словесность (многие одалиски писали хорошие стихи), каллиграфию,искусство беседы и рукоделие. Особо стоит сказать о придворном этикете: каждаярабыня должна была знать, как наливать своему господину розовую воду, какподносить ему туфли, подавать кофе или сладости, набивать трубку или надеватьхалат.

    Через два года девушку ждал экзамен, который принимала самаВалиде-султан — мать царствующего султана, первый человек в гареме. Не сдавшиеотправлялись на кухню и в дворницкие, сдавшие — становились джарийе,потенциальными наложницами султана.

    Мы говорим потенциальными, потому что далеко не каждойвыпадало счастье разделить с султаном ложе. Многим суждено было прожить свойвек в тоске и ревности. Правда, если одалиска в течение девяти лет так и непознала султана, её старались при первой возможности выдать замуж закакого-нибудь чиновника, обеспечив хорошим приданым и вернув свободу. Вообще, кгаремным рабыням отношение было вполне заботливым и внимательным. Даже самойпоследней джарийе из султанской казны всегда выдавалось денежное содержание накосметику, наряды и сладости, а на праздники делались дорогие подарки.

    Те, кто не впал в депрессию, тоскуя о родном доме, мечталистать гёзде (gözde — любимая, пользующаяся благосклонностью), то есть теми, скем султан провел хотя бы несколько ночей. Но даже если это была всего однаночь, статус одалиски резко повышался, ей полагалось повышенное содержание,более комфортабельные покои и несколько черных рабынь.



    Численность гёзде обычно не превышала сотни. Такое счастьемогло выпасть одалиске в любой момент: султан мог положить на нее глаз в самомначале, когда ему представляли сдавших экзамен джарийе, или во время прогулки,или на торжестве, где прислуживала будущая счастливица. Тогда султан посылалсвоей избраннице подарок и букет цветов — это означало, что он ожидает еёсегодня ночью.

    Понравившись султану, гёзде получала шанс стать икбал (ikbal— счастливая), то есть фавориткой. Их было относительно немного: у Махмуда I(Birinci Mahmut, 1696–1754) их было пятнадцать, а Селима II (İkinci Selim,1524–1574) — девять. Можно представить, насколько отличался уровень жизнифавориток-икбал от других рабынь. Если же гёзде или икбал беременели иприносили султану сына или дочь, они становились кадинами (kadin — женщина,мать), небожительницами гарема, ну, а самым счастливым выпадала честь статьсултанскими женами — кадин-эфенди.

    Жен у султана былочетыре, больше не позволяли законы шариата (количество рабынь неограничивалось). Но с точки зрения мусульманского права, статус кадин-эфендиотличался от статуса замужних женщин, обладавших личной свободой.

    «Замужняя женщина в Турецкой империи, — писал Жерар деНерваль, путешествовавший по Востоку в 1840-е годы, — имеет те же права, что иу нас и даже может запретить своему мужу завести себе вторую жену, сделав этонепременным условием брачного контракта […] Даже и не думайте, что этикрасавицы готовы петь и плясать, дабы развлечь своего господина — честнойженщине, по их мнению, не пристало обладать подобными талантами».

    Турчанка вполне могласама инициировать развод, для чего ей было достаточно лишь представить в судсвидетельства плохого с ней обращения.

    Первые султаны ещё брали в жены принцесс из соседнихгосударств, но вскоре эта практика прекратилась: агрессивная политика Турции непредполагала никаких долговременных союзов, основанных на брачных связях. Скадин-эфенди все было гораздо проще: никаких контрактов и обязательств. Именноотсутствие контракта позволяло султану отправлять рассердившую его жену вСтарый дворец, а на её место брать новую. Но такое бывало крайне редко и вовсене означает, как полагали европейцы, что со своими женщинами султаны обращалисьисключительно как с неодушевленными предметами. Конечно, султаны зачастую былидеспотичны, но их сердцам были ведомы и нежность, и привязанность, и страсть. Ауж как представляли себе гаремный секс! Ведьмы на шабаше, наверное,застеснялись, если бы им рассказали о нем. Чего стоит один деСад (Donatien AlphonseFrançois de Sade, 1740–1814). Все дело в том, что европейскиепутешественники и дипломаты так и не смогли разобраться в исламской сексуальнойкультуре, произвольно истолковав её принципы.

    Секс во имя Аллаха

    В сравнении с Европой, отношение к сексу в исламскойцивилизации было принципиально иным. В христианском мире физическоеудовольствие от любви даже с законной супругой всегда воспринималось как некоемаргинальное состояние, которое незаметно заводит в трясину смертных грехов.Ведь в Эдеме секса не было. Он появился после грехопадения и то лишь с однойопределенной задачей — воспроизводством рода. В исламе же секс представлялсяестественным продолжением любви духовной: «Если ты не любил и не знал страсти,то ты — один из камней пустыни» (аль-Ансари, XI век). С аль-Ансари был согласени аль-Газали (Abū āmid Muammad ibn Muammadal-Ghazālī, 1058–111), известный толкователь священных текстов из Хорасана. Всвоем труде «Счастливый мусульманский брак» он писал, что без соития любовьущербна. Отказываясь от нее, мусульманин отказывается от дара, ниспосланногоему Всевышним, что означает его оскорбление. Именно поэтому в исламскойкультуре, в отличие от европейской, не было культа платонической любви, равнокак и узаконенной практики монашеского аскетизма — ведь сам Мухаммед (Muhammadibn ‘Abdullāh, 571–632) запретил своему сподвижнику Усману ибн Мазуну идти по путиполового воздержания с целью полностью посвятить себя служению Аллаху. И еслипо европейским средневековым представлениям при соитии рядом с любовным ложемвсегда должны были крутиться бесы, дабы распалить воображение партнеров и темсамым ввести их в грех мысленного блуда, то в исламе любящие находились подблагословением Всевышнего. Если на Руси перед тем, как познать женщину, снималинательный крест, то на Востоке произносили басмалу:«Бисмиллахир-рахманир-рахим» («Во имя Аллаха Милостивого ко всем на этом светеи лишь для верующих в День Суда»). Тем, кто придерживался этого обычая,Мухаммед обещал, что

    ангелы, записывающиенаши деяния, беспрерывно будут записывать им благие деяния до тех пор, пока онине совершат обязательное купание (посткоитальное омовение).

    И если вследствие этого сближения произойдет зачатие иродится ребенок, то им запишется столько же добрых дел, сколько раз будетдышать этот ребенок и последний из числа его потомков.

    Именно этополноправие секса европейцы интерпретировали как разрешение интимнойраспущенности. На самом деле это было не так. Напротив, в гаремах никогда небыло и не могло быть тех оргий, в которые погрузилась европейскаяаристократическая богема в XVIII веке, уверенная, что в этом она подражаетсултанам Турции. Последние же никогда не сомневались в том, что хуже, чемотказаться от дара Аллаха, может быть только одно — осквернить этот дар.Поэтому в стамбульском гареме соблюдались все ограничения, налагаемые Кораномна сексуальную сферу.

    Это касалось анальной, групповой или однополой любви вместес остальными формами сексуальных извращений. Не разрешалось даже смотреть наполовые органы партнера во время соития (в остальное время это было можно), исултаны аккуратно укрывали свое достоинство парчовым покрывалом (иначе, поповерию, зачатый ребенок мог родиться слепым). Именно из-за запрета наразглядывание гениталий в гаремах не изучалась Камасутра, вернее тот её раздел,который посвящен сексуальным позам (техническими приемами любви одалискивладели в совершенстве).

    Была и другаяпричина: турки считали, что ребенок, зачатый в неестественной позе, родитсякосым или горбатым. Но надо сказать, что султаны не страдали сексуальнымпресыщением — их вполне устраивали две-три традиционные позиции. Некоторые дажеотказывались от позы, когда мужчина находится сзади: их смущало все, что моглоассоциироваться с анальным сексом. Правда, существует теория, что в гаремахпроцветала гомосексуальная педофилия. Но это отдельный вопрос (отсылаем читателяк статье Акмаля Саидова «Гарем: При свете голубой Луны» в «Историческомжурнале», 2005, №12).

    Сложнее обстояло делос оральным сексом. Среди придворных философов и теологов в разные времена небыло единства — считать ли мужскую жидкость грязной, как кровь и моча, иличистой, как слюна или молоко матери. Те султаны, которые придерживались первойточки зрения, были вынуждены не доводить оральные ласки до семяизвержения.Некоторые даже боялись смотреть на свое семя, полагая, что от этого можетпомутиться рассудок.

    Помимо уже упомянутыхзапретов, в османском гареме было запрещено подходить к женщине в периодмесячных, во время хаджа и в светлое время месяца Рамадан. Нежелательнымсчиталось и сближение в три ночи месяца по лунному календарю: первую, пятнадцатуюи последнюю, иначе ребенок мог родиться слабоумным. Это же могло произойти вслучае, если после «первого акта соития не совершить омовения и не испуститьмочу» (аль-Газали).

    Наконец, нельзя не сказать и о галантности гаремного секса.Считалось недостойным султана оставить женщину неудовлетворенной или начатьсоитие без ласк. В течение всего процесса женщина должна была чувствовать, чтоона любима и защищена. Не даром исламские философы говорили, что «секс — этомилосердие». Большую часть ночей султан должен был проводить со своими женами,а не с икбал, причем каждой из кадин-эфенди он должен был оказать одинаковуюдолю внимания, никого не обижая. А если у властителя половины мира в силувозраста или плохого самочувствия не было сил на любовные утехи, он должен былвоспользоваться имитатором своего мужского достоинства.

    Интимный механизм политики

    Одалисок обычно заставляли предохраняться от беременности,используя гомеопатические мази и отвары. Но, конечно, такая защита быланедостаточно эффективной. Поэтому в задней половине дворца Топкапы всегдараздавался щебет детских голосов. С дочками было все просто. Они получалихорошее образование и выдавались замуж за высших чиновников.

    А вот мальчики — шах-заде — были не только источникомматеринской радости. Дело в том, что каждому шах-заде, не важно, был ли онрожден от жены или наложницы, принадлежало право претендовать на престол.Формально царствующему султану наследовал старший мужчина в семье. Но на делебыли возможны разные варианты. Поэтому в гареме всегда шла скрытая, нобеспощадная борьба между матерями (и их союзницами), грезящими, что оникогда-нибудь смогут получить титул валиде-султан.

    Говоря о положении шах-заде, необходимо затронуть темубратоубийства, которая в Османской империи приобрела крайне специфичныйхарактер. Дело в том, что до 1607 года в империи не было ясного закона опрестолонаследии. Дело решалось спортивно: султаном становился тот из принцев,кто первым успевал добраться до дворца, сменить стражу и завладетьсокровищницей. Тут, однако, всякий спорт кончался, и начиналось кровопролитие:родственники везунчика редко когда смирялись с поражением. Поскольку роднивсегда хватало (у Мурада III, к примеру, было больше сотни детей), междоусобицымогли длиться бесконечно и угрожали самому существованию династии. МехмедЗавоеватель нашёл простой до гениальности выход: изданный им указ не толькоразрешал, но и предписывал новому султану истреблять всех родственниковмужского пола. Сам Мехмед казнил двоих братьев, его внук Селим Грозный – двоихбратьев, троих сыновей и четверых племянников – и так далее. Со временемвыработались определённые правила: поскольку кровь османов считалась священнойи проливать её было нельзя, придумали душить бедных принцев специальным зелёнымшёлковым платком. В деле появилась какая-то жуткая обыденность: когда поприказу Мехмеда III в 1597 году одного за другим убивали 19 его братьев, самыймладший спросил: «А можно я последний? Я каштаны только доем». Этот кошмарпродолжался до начала XVII века. Потом закон смягчился, и несчастных братьевсултана стали не убивать, а с восьми лет запирать в специальном отделениигарема – «клетке». С этого момента они могли общаться только со слугами иучителями. Родителей им доводилось видеть лишь в самых исключительных случаях —на больших торжествах. Они получали хорошее образование в так называемой «Школепринцев», где их учили письму, чтению и толкованию Корана, математике, истории,географии, а в XIX веке ещё французскому языку, танцам и музыке. Послезавершения курса наук и наступления совершеннолетия шах-заде меняли прислугу:теперь рабы, обслуживающие и охраняющие их, заменялись на глухонемых. Такими жебыли и одалиски, скрашивающие их ночи. Но они не только не могли слышать иговорить, у них были удалены яичники и матка, дабы не допускать появления вгареме незаконнорожденных детей.

    Таким образом,шах-заде были звеном, соединявшим гаремную жизнь со сферой большой политики,превращая мать, жен и наложниц султана в самостоятельную силу, оказывающуюпрямое влияние на государственные дела.

    Но в серале имелась и третья сила, принимавшая самоенепосредственное участие в государственных делах, — евнухи, гарем-агалары. В ихзадачу входила охрана гарема и руководство внутренними службами. Старший евнух— кызлар-ага — по государственной значимости стоял вровень, а зачастую и вышевеликого визиря. Он был единственным, кто мог обращаться к султану в любоевремя дня и ночи. Также он был начальником корпуса алебардщиков.

    И это понятно: раб, привезенный мальчиком из далекой Африки,своим положением обязанный только султану, не имеющий родственников вне гаремаи лишенный возможности продолжить свой род, разве это не лучшая кандидатура нароль доверенного лица султана? В стамбульском гареме служили в основномгарем-агалары из Абиссинии (Эфиопии) и Судана. Дело в том, что они лучшепереносили процедуру кастрации: белые мальчики часто умирали после нее. Евнухиделились на три категории. Сандалы, у которых было отрезано все — и пенис, ияички. Спадоны, у которых были удалены только яички методом выдергивания. Итлибии, у которых яички были отбиты. Спадоны и тлибии ещё долгое время послеоперации сохраняли способность получать сексуальное удовольствие. Более того,из рассказов рабынь, покинувших сераль, известно, что некоторые гаремныекрасавицы только им ведомыми способами могли удовлетворить даже сандала. Однакоесли подобная связь раскрывалась, и евнуха, и одалиску ждало серьезноенаказание: гарем-агалару — палки и изгнание, одалиске — мешок с ядром и дноБосфора.

    Евнухи считаются обязательным атрибутом султанского гарема.Парадокс состоит в том, что ислам категорически запрещает холостить людей иживотных. Поэтому мусульмане покупали кастратов у христиан и иудеев.

    Особую политическую значимость гарем получил во второйполовине XVI — середине XVII веков — эпоху, названную «женским султанатом». Еёначало связывают с личностью Роксоланы (Анастасии (Александры) Лисовской, ок.1506–1558), или Хюррем-султан. (эту историю я расскажу позже). В большинствеслучаев первую роль в гаремных интригах играли не жены, а матери султанов. Как,например, гречанка Кёсем-султан, мать Мурада IV (Dördüncü Murat, 1612–1640) иИбрагима I (Birinci İbrahim, 1615–1648), или привезенная из РоссииТурхан-султан, мать Мехмеда IV (Dördüncü Mehmet, 1642–1693). В малолетствопоследнего между Кёсем-султан и Турхан-султан разыгралась нешуточная борьба завласть в гареме, из которой русская вышла победительницей. В последствии онаотменила указ Мехмеда II о необходимости убийства султанских братьев.

    Но, в целом, женское правление сказалось на Турции не лучшимобразом. Интриги, подкупы и тайные убийства заметно ослабили османскуюгосударственную систему: с 1579 по 1656 годы в Османской империи сменилось 66визирей. И только после того, как пост великого визиря перешел в руки родаКёпрюлю (Köprülü, середина XVII века), в Блистательной Порте установилсяпорядок.

    После этого Турецкаяимперия просуществовала ещё 252 года. Будут сменяться султаны и визири,валиде-султанши и кадин-эфенди, но строй гаремной жизни почти не изменится. В1918 году в стране началась революция, была провозглашена республика, амногоженство запрещено. Последний султан Мехмед VI (Altıncı Mehmet, 1861–1926)в 1922 году, бросив гарем, покинул страну на английском корабле. Судьбабольшинства последних обитателей сераля сложилась драматично: неприспособленные к жизни во внешнем мире, они окончили свои годы в бедности ипечали.



    Во всех античных обществах гаремы в техническом смысле этого слова принадлежали состоятельным мужчинам. Это слово, которое часто используют слишком свободно, произошло от арабского «харим», означающего «то, что запрещено». Арабские авторы, а вслед за ними это стали делать и их коллеги из других народов, применяют этот термин как для обозначения части дома, отведенной для женщин, так и для обозначения женщин, которые там живут. «Харим» на арабском языке означает любое священное место, каким, например, в исламский период является храм в Мекке. Однако люди, принадлежащие к англоязычным национальностям, в наши дни подразумевают под «гаремами» места обитания женщин в странах, которые могут совсем не иметь арабского населения, либо быть населенными арабами лишь частично. Для выражения схожего понятия мы также используем слова «зенана», «сераль» и «пурдах».

    Зенана (правильный вариант «занана», от персидского «зан» — женщина) в основном упоминается в связи с Индией. Англичане, колонизировавшие эту страну, обнаружили, что местные жители часто употребляли это слово.

    Слово «сераль» (от итальянского seraglio — огороженное место, зверинец) использовалось в качестве синонима «гарема» первыми европейцами, принявшими христианство. Это были итальянцы или греки, поселившиеся в Италии, которые навещали Левант, делая это обычно по торговой надобности. Обнаружив, что у турков женщины живут в отдельных покоях, они поинтересовались, как такие покои называются.

    Турки по большей части народ малоразговорчивый, а уж если темой разговора являются их женщины, а собеседником — неверный, то и подавно. Со сдержанным достоинством турок обычно отвечал «сарай» (sarai). Это турецкое слово означает всего-навсего просторное здание или постройку любого типа. В сельской местности этот терминобозначал приют или постоялый двор так же, как хорошо известное слово «караван-сарай» , которое вошло в англоязычную литературу в этой форме. Итальянцы ошибочно соединили слово «сарай» со своим собственным, похожим по звучанию словом «серрато» (serrato), означавшим «закрытый» или «запертый». Результатом этого словообразования стало слово «сераль»(seraglio), которое они употребляли, говоря о гареме.

    «Пурдах» происходит от слова «пардах», что на языке хинди означает занавес. Поскольку в Индииженская половина обычно отделяется от остального дома занавесом из плотной ткани или шторами, это слово стало в конце концов употребляться для обозначениявсего того, что находилось за таким пардахом.

    С XVI до начала XX века Турция и Европа поддерживали между собой тесные и продолжительные контакты, одним из результатов которых явилось более или менее подробное знакомство европейцев с турецкими социальными институтами, в частности с гаремом. Причем о том, что он представляет изсебя в Турции, на Западе знали несравненно больше,чем об аналогичных заведениях во всех других нехристианских странах. Большая часть документов относится к собственному гарему султана, или сералю, как еговскоре стали называть ближайшие европейские соседи турков — итальянцы.


    Венецианский посол в Турции, служивший там в XVII в., пишет, что комплекс строений, известный подэтим именем, включал множество зданий и павильонов, соединенных между собой террасами. Главным изних являлся великолепный резной павильон, где находился тронный зал. Вся прислуга этого и других зданий, а также гарема состояла из мужчин. Сам гарем своимвидом и внутренней композицией походил на огромный монастырь, где размещались спальни, трапезные комнаты, ванные и прочие помещения разного рода, призванные создать удобства для обитавших там женщин. Его окружали огромные цветочные клумбы и фруктовые сады. В жаркую погоду обитательницы гарема гуляли по кипарисовым аллеям и наслаждались прохладой, исходивший от фонтанов, которые там были устроены в немалом количестве.

    В гареме жили три тысячи женщин. В это число входили молодые наложницы, женщины постарше, надзиравшие за ними, и невольницы. Все наложницы были иностранками, некоторые стали добычей янычаров и других турецких солдат, других приобретали на невольничьем рынке, а третьи приходили сами, по своей собственной инициативе. Их всех учили играть на музыкальных инструментах, петь, танцевать и готовить. Видныесановники и военачальники, желая заслужить расположение монарха, часто дарили ему юных девственниц, которые также становились затворницами гарема. Онилибо покупали их специально для этой цели, либо отбирали из числа своей челяди. Всех этих молодых женщин сразу же принуждали принимать мусульманскуюверу. Для этого требовалось поднять к небесам палец и повторить традиционную формулу «Нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет — пророк его». Интересно знать, сколько девушек отказалось сделать это, однако такихфактов либо не было отмечено, либо их нигде не регистрировали, поскольку в архивах не сохранилось никаких упоминаний на этот счет. После обращения в ислам девушек в обязательном порядке подвергали проверке, каковая в наше время именуется тестированием. Проверялись их физические данные и умственные способности. Этим обычно занималась старшая по возрасту изнаставниц. Затем девушек размещали в различных комнатах согласно их возрасту и достоинствам, группируявместе тех, кто находился на одном уровне развития, точно так же, как это делают в современных образовательных учреждениях. Каждая спальня была рассчитанана сто девушек и устроена таким образом, что вдоль стен размещались диваны, а центральное пространствооставалось свободным, как в госпитале, чтобы по нему могли ходить наставницы, каковых приходилось по одной на каждые десять наложниц. Ванные, туалеты, мануфактурные склады и кухни находились рядом с дортуарами. Днем наложниц обучали турецкому языку, рукоделию и музыке. Им предоставляли великолепные возможности для отдыха и развлечений как в самом гареме, так и снаружи, в окружавших его садах, где они играли в различного рода игры, в том числе очень подвижные и шумные. В такие моменты они давали выход своей нерастраченной физической энергии и становились похожими на детей, шаловливых и проказливых. Если не во всех деталях, то в принципе это заведение,должно быть, в значительной степени походило на привилегированную закрытую школу для девочек, какие появились в XX в. в Англии. В таких школах резвые юныеученицы, находившиеся во всех других отношениях под строгим присмотром, прекрасно проводили время и сохраняли о своем пребывании в «альма-матер» самыедобрые воспоминания даже в преклонном возрасте. Единственная ощутимая разница, помимо присутствия евнухов, заключалась в причине, которая привела в сераль всех его обитательниц. В этом заведении их готовиливовсе не к тому, чтобы они стали женами и матерями тех, кто принадлежал к правящей касте, а к тому, чтобы они, время от времени отдаваясь своему повелителю, ублажали его как можно более изощренными ласками. Возможно, последняя цель не отражала в соответствии с представлениями, бытовавшими на Западе, такого высокого идеала, как первая; и тем не менее для ее достижения требовалась не менее тщательная подготовка.

    Султан, как пишет посол, никогда не видит и не посещает этих молодых женщин, если не считать тогослучая, когда их ему представляют на официальной церемонии. Если же они ему вдруг понадобятся для какой-либо цели, пусть даже ему захочется всего лишьпослушать их игру на турецкой флейте и пение или же посмотреть их танцы, он уведомляет об этом дежурнуюнаставницу. Она затем выстраивает девушек в шеренгу, и монарх инспектирует их, подобно тому, как офицер осматривает строй солдат на плацу. Однако здесь все сходство заканчивается. Ибо, когда он смотрит особенно пристально на какую-либо девушку, это вовсе не означает,что она «одета неподобающим образом» или ей нужно сделать более аккуратную прическу. Это значит, что позднее она должна будет провести с ним ночь. Иногда втаких случаях султан еще более конкретизирует свой выбор, бросая носовой платок в сторону приглянувшейся девушки.

    Девушку, которой улыбнулось счастье — ибо такое внимание султана может означать множество привилегий впоследствии, - готовили к свиданию с монархомсо всем тщанием. Ее купали в ванне, натирали душистыми маслами, выщипывали ненужные волосы, массажировали, наряжали и украшали. Все эти процедурыдлились как правило многими часами и всеми своими хлопотами, беготней и суматохой превосходили приготовления любой европейской невесты к ее моногамному браку.

    Наконец в портрете наложницы поставлен последний штрих, и несколько пожилых черных невольниц ведут ее в личные спальные покои султана, которые находятся там же в гареме. Пара этих негритянок остается в спальне всю ночь, и каждые два-три часа им на смену приходят новые стражи женского пола. Их главной обязанностью является присмотр за двумя факелами, которые горят всю ночь. Один из этих факелов находится у двери, а другой - у подножия кровати. Утром султан встает первым и надевает чистую одежду, а нету, в которой он пришел прошлым вечером. Эту одежду вместе со всеми деньгами, хранящимися в ее карманах и зачастую составляющими немалую сумму, он оставляет в качестве подарка спящей наложнице.

    Если позднее выясняется, что эта девушка беременна, ей тут же присваивают титул «султанши года». Если у нее рождается мальчик, этот титул подтверждается пышной официальной церемонией, и счастливойналожнице на время поручается управление всем гаремом. В ее подчинение поступают даже все наставницы. Вне всякого сомнения, такое положение является верхом мечтаний любой школьницы в любой стране. И это еще не было пределом. Могут последовать и другие почести. Султан мог даже в исключительных об-стоятельствах жениться на ней, наделив ее, как того требует закон Пророка, приданым. Однако этот подарок должен соответствовать сану дарителя и масштабу благотворительной деятельности, которой должна заниматься султанша. Своей пышностью он должен поражать воображение, достигая сотен тысяч цехинов, и поэтому даже из турецких монархов немногие могут пойти на такие расходы. Придворные, которые также имеют виды на эти деньги, всегда поощряли колебания султана в этом вопросе.

    Но даже если до свадьбы дело не доходит, султанша года получает право на свиту из тридцати евнухов и соответствующего количества невольниц. Когда она покидает пределы дворца, улицы очищают от прохожих и зевак. Если же она и ее свита намереваются совершитьпрогулку по Босфору в катерах, то гребцы выходят из них и отворачиваются в сторону, ожидая, пока женщины займут свои места в палубных каютах, которые завешены плотными шторами и находятся под усиленной охраной. Помимо наложниц, которых еще называют одалисками, от турецкого слова odal, означающего «палата», и фавориток из их числа, «кадин», которые по рангу делятся на первых, вторых и третьих, а также наставниц и невольниц, в гареме живут тетушки, сестры и дочери султана. Если султан решает выдать кого-либоиз своих родственниц замуж, то по обычаю он обязан дать за ними очень богатое приданое, в которое должны внести свой вклад все остальные обитатели гарема, в том числе евнухи и невольницы, нравится им это или нет. Если будущий муж этой родственницы не в состоянии обеспечить свою высокую невесту достаточно многочисленной и хорошо вышколенной челядью, как того требует ее положение, или же у него нет роскошногодворца, султан дает ему таковой за счет казны. Однако на этом финансовому везению жениха наступает конец,так как он не только сам обязан найти средства для выплаты довольно значительного выкупа, но и тратить немалые деньги на удовлетворение всяческих прихотейсвоей новой жены, которой он уступает в социальном смысле, независимо от должности, занимаемой им до и после этого знаменитого события. Как правило, эталеди прилагает все усилия к тому, чтобы он не забывал, какую честь она ему оказала, став его женой.

    Многие наложницы, естественно, так никогда и не удостаиваются чести разделить ложе с султаном. Их более удачливые товарки презирают этих несчастных девушек и издеваются над ними, делая это с чисто женской изобретательностью. Однако в конце концов эти страдания бывают не напрасными и в определенной степени вознаграждаются. С течением времени девушка, на которой монарх ни разу не задержал своего взгляда, становится наставницей просто по выслуге лет и получает возможность отыграться на тех, кто ее тиранил. Достаточно часто менее привлекательные молодые женщины оказываются самыми хитрыми и в итоге поднимаются по служебной лестнице очень высоко. Что касается женщин, родивших султану детей, то обычноон больше не спит с ними, но отсылает в другие имперские гаремы, откуда им нетрудно вырваться, еслиони находят себе достойную пару, и с согласия повелителя выходят замуж.

    Однако в то время как фаворитки и «султанши года» могут приходить и уходить, одна женщина постоянно держит в своих руках бразды управления всем заведением. Это мать монарха, которая носит титул Sultana Valide — валиде-султан. Ее помощницей является старшая наставница. Затем идет длинный список должностей ниже рангом, от важной леди казначейства до такой мелкой рыбешки, как хозяйка шербетов (напитков из фруктовых соков) или, например, главная подавальщица кофе.Каждая женщина, входившая в эту иерархию, например, старшая горничная, хозяйка платьев, смотрительница бань, хранительница драгоценностей, чтица Корана и старшая кладовщица, имела в своем подчинениигруппу учениц, из которых и назначалась ее преемница. Из этих групп рождались более или менее постоянные маленькие компании, объединенные своими собственными интригами и амбициями как в частной, так и в публичной сферах, и каждая такая компания пыталасьопередить соперниц в борьбе за благосклонность султаны-валиде, старшей наставницы или наиболее могущественного евнуха.

    Гарем обычного турецкого торговца или чиновника, разумеется, никак не мог претендовать на хотя бы отдаленное сходство со всем этим великолепием. Он обычно располагался на верхнем этаже в передней части дома и оборудовался отдельным входом. Он имел свой собственный двор и сад. Селамлик (мужскую половину) и гаремлик (женскую половину) как правило разделяла запертая дверь, ключ от которой хранился у хозяина дома. Рядом с дверью был устроен люк, и через него пища, приготовленная женщинами, могла подаваться мужчинам, которые никогда не ели с ними за одним столом. Несмотря на подобное затворничество,женщины, принадлежавшие к среднему классу, вполне могли положиться на своих образованных мужей и законодательную систему, которая не только в значительной степени благоволила к ним, но и довольно эффективно функционировала. Они редко терпели те унижения и оскорбления, которые выпадали на долю их сестер вМарокко, Персии или Индии. Вышесказанное относится по меньшей мере к турчанкам, проживавшим в европейской части Османской империи.

    Обстановка гаремлика в доме среднезажиточного турка состояла из жестких диванов, настенных ковров иполовиков. Решетчатые окна позволяли обитательницам наблюдать за происходящим на улице и в то же время не давали возможности прохожим заглянуть внутрь. Вцентре гаремлика находился просторный зал, или гостиная, откуда открывался доступ в комнаты меньшегоразмера, располагавшиеся по обе стороны этого зала. План такого гарема почти полностью совпадает с тем,что удалось обнаружить в результате археологических раскопок. В стене зала, в другом его конце, напротив входа как правило имелось несколько окон и иногда устраивался просторный альков, причем его пол был приподнят примерно на один фут* относительно основного уровня. С трех сторон вдоль стен шел низкийдиван, и в одном углу высилась стопка плоских прямоугольных, довольно жестких, подушек, на которых обычно сидела хозяйка гарема. Она принимала гостей, держа в одной руке шкатулку с драгоценностями, а вдругой - зеркало. Помимо вышеперечисленных предметов, здесь мог находиться еще столик с мраморным верхом, на котором стояли зеркало и канделябр. Столикпомещался у стены, а с обеих его сторон находились ниши с полками, где хранились флаконы с розовой
    водой, кубки с шербетом и различные украшения и безделушки. В XIX в. к этому обязательному перечнюобстановки добавилось несколько простых стульев европейского образца. Помимо этого, рядом с диванамиобычно стояло несколько круглых ореховых столиков, инкрустированных перламутром, предназначавшихся дляпепельниц, спичек (после изобретения последних), чашек с кофе и т. п.

    Путешественники, если им разрешалось заглянуть на пару минут в спальни рядом с гостиной, обычно удивлялись отсутствию в них кроватей. Женщины спалина полу, расстилая на ночь матрасы, которые утром убирались в большой шкаф, встроенный в стену. Больше в спальне ничего не было. Омовения совершались в маленькой умывальной, в полу которой устраивалось отверстие для слива грязной воды.


    Гаремлик, по которому обычно гуляли сквозняки, обогревался жаровней из желтой или красной меди, гдетлели древесные уголья, наполовину засыпанные золой. Эта жаровня, поставленная на треногу, стояла посредине гостиной.

    Некоторые из первых миссионеров сообщали, чтo «невольницы, томящиеся в этой мерзкой тюрьме», проводили большую часть своего времени, поедая сладости и забавляясь своими драгоценностями, если не занимались иной, достойной большего порицания деятельностью. Однако правда состоит в том, что забот у обитательниц гарема было по горло. В их перечень входила иобычная работа по дому: уборка, стирка, штопка и приготовление пищи, на что уходила уйма времени. Современному европейцу это кажется дикостью, но ведь тогда не существовало бытовых приборов, облегчающихженский труд.

    Турецкие женщины также часто выезжали «в свет», однако, конечно же, не в театры и не на балы. Они любили совершать прогулки, о которых уже упоминалось, потому что тогда у них появлялась возможность пофлиртовать с прохожими. Однако благодаря неизменному присутствию евнухов эти потрясающие взгляды из-под яшмака или вуали никогда не имели продолжения. На частых пикниках царило бурное веселье. Девушки танцевали и играли в салки. Это могло удивить лишьевропейцев. Девушки могли стоять на головах, если им хотелось, и евнухи не стали бы им чинить препятствий. Обязанности последних сводились в основном к предотвращению попытки какого-либо зеваки, охочего до любовных приключений, завязать знакомство с наложницами, и евнухи справлялись с ними весьма эффективно.

    Представление о гаремах, господствовавшее в Европе вплоть до начала XX в., неизменно связывалось с образом сладострастного старого распутника, развлекающегося среди сотен полуобнаженных юных дев. Для Турции такая сцена являлась гораздо большей редкостью, чем для Италии периода Возрождения или для крепостнической России XIX в. Турки, как правило, имеют гораздо более серьезные взгляды на жизнь, чем,скажем, египтяне или арабы. Несмотря на то, что турецкие гаремы так часто фигурировали в европейской художественной литературе, живописи и балете, факты говорят о другом. Турки всерьез заинтересовались гаремами после того, как овладели Константинополем и увидели, что этот институт пользовался большой популярностью у византийских христиан.

    Таким образом, турецкий гарем вовсе не был похож на дворец, где женщины скучают от безделья, ожидая, пока их позовут ублажать хозяина. Это заведение существовало скорее как маленький мирок, само по себе, и им управляла с холодной расчетливостью и дотошной внимательностью пожилая женщина, а вовсе не хозяин дома. Такой управительницей могла быть либо его жена, либо мать. У каждой обитательницы гарема имелся свой, четко очерченный круг обязанностей, которые она исполняла. Она была обязана неукоснительно следовать бессчетному количеству жестких правил и инструкций. Во многих отношениях подобные порядки походили на жизнь в женском монастыре.

    Система, которая существовала в султанском гареме в том виде, в каком она в общих чертах была описана выше, стала доступной понятию европейцев только после свержения Абдул-Гамида II* в 1909 г. Именно тогда с подлинной достоверностью высветились все ее детали. До этого все, что скрывалось за Воротами Блаженства**, было покрыто непроницаемой тайной.

    ----------------------------
    * Абдул-Гамид II занимал трон с 1876 по 1909 гг. Отличался подозрительным и жестоким характером. В 1878 т. он распустил парламент и установил самодержавный режим. При нем Турция потерпела поражение в войне с Россией, и значительно ускорился процесс ее экономического и политического подчинения западным державам. Еще более ухудшилось положение немусульманских народов империи, в частности армян, в отношении которых правительство Абдул-Гамида инспирировало массовые погромы и резню в 1894, 1895 и 1896 гг.
    ** Ворота Блаженства (Баб-ус-Саадет) находятся в дальнем конце второго двора Топкапы в Стамбуле. За ними начинается третий двор, где расположены жилые покои Дома Блаженства (Дарус-Саадет). Во времена Османской империи в дни праздников-байрамов перед Воротами Блаженства устанавливался трон с балдахином, восседая на котором, султан принимал поздравления своих высокопоставленных чиновников. Во дворце Елдыз*, любимой резиденции низложенного султана, новые власти обнаружили 370 женщин и 127 евнухов. Нескольких фавориток Абдул-Гамид взял с собой в Салоники, где он жил в ссылке. После его падения имперские гаремы в Константинополе прекратили свое существование.

    Но вернемся к периоду их зарождения и развития. К 1541 г., через восемьдесят с лишним лет после падения столицы Византийской империи, победители обзавелись почти таким же количеством евнухов, какое имелось в распоряжении приверженцев греко-кафолической церкви, которых они разгромили. Коран запрещает кастрацию, и поэтому лица, принадлежавшие к этой привилегированной касте, как мы уже упоминали, рекрутировались главным образом из числа иностранцев и в принудительном порядке обращались в ислам после операции. Так гласит теория. Однако на практике те, кого кастрировали и превращали в мусульман, довольно часто не только не делали никаких попыток избежать этой участи, но и воспринимали ее как большую удачу, так как эта «профессия» считалась престижной. Благодаря ей пронырливый, хитрый юноша мог добитьсямогущества и богатства за гораздо более короткий срок, чем если бы он занимался торговлей или служил в войске султана. Главными регионами — поставщиками этого живого товара были Египет, Абиссиния и Центральная Африка. Предпочтение отдавалось неграм, поскольку мощное телосложение и крепкое здоровье позволяли им

    -----------------------
    * Елдыз Сарай, или Звездный дворец, располагался на холмахвыше дворца Чираган и не являлся дворцом в обычном смысле, но представлял собой конгломерат киосков и павильонов, разбросанных в близлежащих лесах и садах. В правление Абдул-Гамида II он подвергся коренной реконструкции. На его территории существовали керамические мастерские, мебельная фабрика, швейный цех,театр, библиотека, обсерватория, музей фауны, картинная галерея, госпиталь, клиники, аптека, лесопилка, ветлечебница и дажезверинец. Для детей султана были построены также ясли и школа. сравнительно легко перенести полную кастрацию и дожить до преклонных лет, в то время как белые юноши, преимущественно черкесы, отличались гораздо более xрупким здоровьем. По этой причине их подвергали лишьчастичной кастрации, и потому они могли совратить своих подопечных. Кроме того, для этой категории евнухов был характерен высокий процент заболеваемости и смертности. Однако как черные, так и белые юношинередко добровольно предлагали свои кандидатуры султанским вербовщикам, прельщенные заманчивой перспективой, которая открывалась перед ними на этойслужбе.

    Единственным чиновником во всей Османской империи, который располагал правом неограниченного доступа к монарху в любое время суток, был начальник черных евнухов султанского гарема. Он мог иметь в своей собственности до трехсот лошадей и любое количество молодых невольниц. Нет необходимости упоминать,что его опасались больше, чем любого другого придворного сановника, и это, естественно, отражалось на размере взяток, которые он получал.

    В расцвете славы и могущества Османской империи, который приходился на XVI в., в серале насчитывалось около восьмисот евнухов, на попечении которых находилось свыше тысячи женщин.

    К XVII в. многие путешественники, в своем большинстве венецианцы, как и посол, на которого мы уже ссылались выше, заводили дружбу с этими чрезвычайно падкими на деньги стражами добродетели. Это давало им возможность своими глазами увидеть некоторые детали быта гарема и позднее описать их в своих путевых заметках или мемуарах, как мы уже имели случай убедиться, хотя проверить их свидетельства на предметсоответствия действительности представилось возможным лишь спустя много лет, а то и веков. Это касается не только султанского гарема, но и различных женскихзаведений, которые тогда были непременной принадлежностью образа жизни состоятельных турок. Всеми делами в них заправляли женщины и черные евнухи. В результате сложилась традиция, когда ни один турецкий муж даже не мечтал о том, чтобы войти в свой гарем, если там находились посторонние, разумеется,принадлежавшие к женскому полу. В числе таких гостей часто оказывались жены европейских послов, чьи резиденции находились в квартале турецкой столицы, известном под названием Пера, или других европейцев, проживавших в Стамбуле. Именно черные евнухи и белые жены христианских дипломатов и оставались для Европы двумя главными источниками сведений о турецких гаремах, пока те не начали исчезать на рубеже Х1Х-ХХ вв.

    С течением времени наиболее тактичным и коммуникабельным женам посланников, аккредитованных при Высокой Порте, удалось дополнить эту информацию. Однако к их отчетам следует относиться с осторожностью. Ибо, несмотря на то, что лучшие из них прилагают все усилия к тому, чтобы быть честными иобъективными, религиозные предубеждения часто приводили к искажению того, о чем им рассказывали. Другие наблюдатели-женщины бросались в противоположную крайность, сравнивая свою собственную участь сучастью обитательниц гарема и делая выводы не в свою пользу. Однако их несомненной заслугой является то,что они смогли доказать несостоятельность некоторых сплетен и неправильных представлений, касавшихся отношения ислама к женщинам.

    Так, например, от самой эрудированной из всех этих леди, миссис Гарнетт, которая в 1891 г. опубликовала книгу, посвященную положению турецких женщин, мы узнаем, что «несчастные черкесские невольницы», по которым так убивались некоторые предшественницы автора книги, в действительности изо всех сил стремились попасть в гаремы турецких пашей, и жилось им там куда беззаботнее и привольнее, чем дома, где им обычно приходилось выполнять тяжелую физическую работу. Эти черкешенки были вынуждены буквально соревноваться между собой за право стать наложницей. В самом Константинополе и его окрестностях находилось свыше двадцати султанских резиденций, не считая самого сераля. Женские покои в некоторых дворцах занимали огромную площадь. И в каждом случае можнобыло говорить о своих собственных традициях, обычаях, привычках, этикете и даже языке, на котором в них разговаривали, совсем как в некоторых английских привилегированных учебных заведениях с давней, устоявшейся репутацией.

    Девушку, как правило, покупали в очень юном возрасте, чтобы она успела получить достаточно хорошие навыки в искусстве обольщения мужчин, прежде чем начать соревноваться со своими старшими товарками вборьбе за внимание султана. Были там и другие девушки, не обладавшие привлекательной внешностью, например, негритянки или те, которых с детства считали«гадким утенком». Разумеется, в роли наложниц у них не было никаких перспектив, и их с самого начала набирали в гарем для работы в качестве поварих, горничных, банной прислуги, прачек и т. д. Девушки с хорошими внешними данными получали образование, контуры которого автор уже очертил ранее. Обычно между ними и теми, кто их обучал, существовала крепкая взаимная привязанность, точно так же, как в любой европейской школе.

    Как правило, султан выбирал своих фавориток из девушек, которых дарят ему мать, видные сановники или же властитель какого-либо государства, естественно, восточного. Однако теоретически шанс обратить насебя внимание султана имелся у всех, даже у вышеупомянутых поварих. Его величество мог навещать свою мать, одну из матерей своих детей или же одну из своихнезамужних дочерей. Он мог заметить при этом какую-либо горничную и сделать в ее адрес комплимент. В таком случае хозяйка приказывала этой девушке подойти к монарху и поцеловать край дивана, на котором он сидел. Затем ее освобождали от работы, поселяли в отдельной комнате и давали титул, который в переводе с турецкого означает «та, на которую посмотрели». У неепоявляется неплохая перспектива стать «икбаль» или временной фавориткой. Если впоследствии результатом внимания, проявленного султаном к «икбаль», становилось рождение у нее ребенка мужского или даже женского пола, она переходила в разряд «кадин» или главной фаворитки, что влекло за собой ряд дополнительных привилегий, в том числе выплату регулярного денежного пособия, свои собственные апартаменты и свиту из невольниц и евнухов.

    Когда девушка надоедала монарху, ей выделяли приданое, кое-какую обстановку, назначали небольшуюпенсию и находили мужа из числа государственных чиновников. Однако если ей случалось пережить своего повелителя, она никогда больше не выходила замуж иоставалась вдовой до самой смерти, как в Индии.

    После того как на трон вступал новый султан, гарем покойного монарха переводили в другой дворец, обычно старый и обветшавший. Один из принципов прежней турецкой конституции гласил, что влияние султанской семьи на политику должно быть сведено к минимуму. Именно по этой причине султан теоретически никогда не должен был жениться, так как это было обусловлено законом. Его так называемые жены с точки зрения закона оставались невольницами, какими они были, когда впервые переступили порог гарема, и титул султанши, несмотря на свою пышность, мало что значил. Это правило, однако, как мы увидим позднее,не мешало им иногда оказывать огромное влияние на слабовольных монархов, полностью подчиняя их себе;

    После ознакомления с этой бытовой иерархической структурой гарема турецкого султана, нетрудно прийтик выводу, что главным занятием каждой женщины во дворце, помимо заботы о своей внешности, прогулок по магазинам и прочих вылазок, таких как пикники ипосещения бань, были интриги, которые она вела, до- биваясь выгод либо для себя, либо для своей хозяйки. В некоторых дворцах имелись свои собственные театры,балетные труппы и оркестры, одним из которых дирижировал брат* известного итальянского композитора Доницетти.


    Провинившиеся девушки подвергались физическим наказаниям. Обычно их секли розгами, а не били палками по пяткам, так как это традиционное турецкое наказание могло нанести непоправимый вред здоровью наложницы, то есть сделать ее калекой. Экзекуцию совершали евнухи по приказу наставниц. Вне всякого сомнения, в гаремах с менее строгими правилами такая практика приводила к определенным злоупотреблениям сексуального характера. Однако сведения о них, как обычно в таких случаях, не отличаются особой достоверностью и часто являются простыми сплетнями злопыхателей.

    Похоже, что сами евнухи едва ли когда-либо становились объектами подозрений со стороны турецких мужей. Последние были гораздо больше озабочены, и не без причины, проблемой лесбиянства, которое в гаремах было не таким уж редким явлением.
    -------------------------

    * Автор имеет в виду Джузеппе Доницетти, которого султан Махмуд II пригласил в 1828 г. в Стамбул в качестве дирижера и присвоил ему титул паши. Доницетти-паша написал национальный гимн тогдашней Османской империи и построил первый оперный театр в турецкой столице. Джузеппе Доницетти был старшим братом композитора Гаэтано Доницетти (1797-1848), с творчеством которого связан расцвет искусства бельканто. Г. Доницетти писал для театров Италии, Парижа, Вены. Оперы: «Любовный напиток», «Дочь полка», «Фаворитка», «Дон Паскуале» и др.

    Такие привычки неизбежно должны были зародиться в среде страстных восточных женщин, скученных вместе и проживающих в роскошных условиях. Совершенно очевидно, что половое общение с единственным легально доступным мужчиной в силу своей эпизодичности никак не могло удовлетворять их, и они часто чувствовали себя обделенными и разочарованными. Эти отношения поневоле приходилось сохранять в глубокой тайне, в противном случае любовниц ждало суровое наказание, которому их подвергал разгневанный муж. Следует однако сделать оговорку, что это наказание, безусловно, оказалось бы еще более суровым, если бы муж застиг жену, совокупляющейся не с любовницей, а с любовником. В любом случае такая практика лесбийской любви служила еще одной причиной ревности и интриг среди обитательниц гарема.

    Возникает вопрос, были ли эти женщины в целом счастливы или несчастны? Наблюдатель-европеец, даже при отсутствии у него религиозных предубеждений, будет склоняться к отрицательному ответу, учитывая длинный перечень ограничений женщин в правах. Турецкая жена всегда полностью отдавала себе отчет в том, что ей постоянно придется делить своего мужа с другими женами или наложницами. Она не могла рассчитывать даже на самое безобидное и ординарное социальное общение с другими мужчинами, какое в Европе принимается как нечто само собой разумеющееся. Какая бы то ни было интеллектуальная или даже частная жизнь была для гаремной затворницы понятием совершенно немыслимым.и неслыханным. Поблизости всегда находились не только ее товарки, но и евнухи. Любой европейский психолог с уверенностью скажет, что подобные жесткие правила, которые уже в то время на Западе считались крайне унизительными для человеческого достоинства, должны были неизбежно привести к формированию глубокого комплекса неполноценности, со всеми вытекающими отсюда последствиями для психического состояния личности. Иногда это означало необратимые изменения в сексуальной ориентации. Однако восточная психология в некоторых важных аспектах отличается от западной. Например, для отношения жителей Востока к самому акту полового общения совсем не характерна та странная смесь морального ужаса, физического отвращения и интеллектуального презрения, которая была типична для представителей западной цивилизации вплоть до недавнего времени. Восточная женщина ни в коем случае не обладает иммунитетом против ревности. Однако она не станет ненавидеть мужчину до самой смерти, как это бывает с итальянками или испанками, или безжалостно преследовать его всеми имеющимися в ее распоряжении средствами, как это делают англичанки, просто потому, что он спит с более удачливой соперницей. Как правило, на Востоке женщина не слишком расстраивалась из-за неудач на любовном фронте, которые случаются со всеми представительницами слабого пола. Тем более, что почти все ее подруги рассматривали эту проблему с практической точки зрения, считая ее не более досадной, чем менструация. Мы можем быть совершенно уверены в том, что явление, которое сторонники моногамии называют супружеской неверностью со стороны мужа, никогда не имело большого значения для турецких женщин. Естественно, речь идет о периоде полигамных отношений.

    Что касается нехватки общения с мужчинами в более раскованной атмосфере различных увеселительных мероприятий, то с такой же уверенностью можно утверждать, что турецкая женщина, которая не знала ничего подобного за всю свою историю, не рассматривала как ущемление своей свободы отсутствие в ее жизни вечеринок и пикников с участием представителей противоположного пола. Если ей случайно доводилось слышать о таких развлечениях, какие практиковались на Западе, для нее они казались имеющими не больше смысла, чем для любого иностранца те знаки нежности, которыми влюбленные принародно наделяют друг друга в Англии. Точно так же невозможно утверждать, что люди, недостаточное образование которых не позволяет им оценить всю прелесть интеллектуального общения, ощущают себя несчастными по этой причине. В действительности все обстоит наоборот, что может подтвердить любой интеллектуал, которому хоть когда-либо случалось побывать на плебейских, примитивных празднествах или в течение некоторого времени жить среди людей, не отличающихся изысканностью мыслей и нравов.


    Все факты, имеющиеся в нашем распоряжении, указывают на то, что турецкие женщины в дни, когда у них в стране господствовали полигамные отношения, наслаждались жизнью в такой же полной мере, как и их европейские сестры, пусть эти наслаждения и не отличались особым разнообразием. Они предавались бурному веселью как в самом гаремлике, так и за его пределами. Огромное количество времени уходило у них на занятия, которым в глубине сердца преданы все женщины, даже самые суровые и аскетичные из них: утренний туалет и уход за внешностью, маникюр, педикюр, прическа, нарумянивание щек, подведение бровей и пр. Сюда же следует отнести сплетни, слухи, интриги, козни и заговоры. Кроме того, они любили пускать пыль в глаза, хвастать своими достоинствами и достижениями, иногда мнимыми, повествовать о своих любовных приключениях, прошлых и настоящих, и помыкать служанками-невольницами. Даже новички, попавшие в гарем совсем недавно, выполнявшие самую грязную работу и бывшие на побегушках, могли хотя бы мечтать об этой высшей форме наслаждения после того, как за плечами у них оставалось несколько месяцев пребывания в этом заведении. И у них имелись для этого определенные основания, поскольку текучесть гаремных кадров, если можно так выразиться, была относительно высокой. Туда регулярно поступали новые невольницы, и точно так же регулярно те, кто состарился на этой службе, получали выходное пособие и увольнялись, то есть происходил нормальный процесс ротации персонала, как и в любом правительственном учреждении, на которое во многих отношениях и походил большой гарем.



    * * *

    Взгляды на турецкие гаремы, широко распространенные в Европе XIX в., в целом отличались далеко не комплиментарным характером. В Англии они основывались на сведениях, полученных от миссионеров и советников, и, разумеется, страдали тенденциозностью, что позволяло рисовать общую картину только черной краской. Набожная аудитория в ужасе ахала и, воспылав сочувствием к бедным созданиям, томящимся в неволе, принималась развязывать кошельки, щедро от сыпая пожертвования. Предрассудки и предубеждения, которые испытывал рядовой миссионер, усугублялись еще и тем обстоятельством, что Турция всегда представляла собой неблагодарное поле деятельности для пропаганды христианских идей. «Несчастные рабы» как правило не проявляли почти никакого интереса к радужным перспективам обращения в западную религию.

    Среди тем, которые миссионеры любили педалировать на этих собраниях, был неоспоримый факт принадлежности большей части обитательниц гаремов высших сановников к белой расе. При этом миссионеры не забывали упомянуть, что эти наложницы являлись невольницами. В то время общество и так чрезвычайно возбуждалось агитацией, призывавшей покончить с позорной торговлей африканскими рабами. Однако никто, заявляли обличители ислама, ни слова не говорил о бедных черкешенках, грузинках и даже подданных европейских стран, находившихся не так уж далеко от Англии и Франции, согласно утверждениям доброхотов-миссионеров, похищенных, подобно другим «белым невольницам», на потеху богатым туркам. Однако, как мы уже имели случай убедиться, факты свидетельствовали об обратном. В подавляющем большинстве случаев белые девушки попадали в гаремы без всякого принуждения, мечтая улучшить свое материальное положение. В поселениях Кавказа, Греции и других регионов, расположенных поблизости от Леванта, из поколения в поколение передавались предания о том, какую легкую и сытую жизнь ведут девушки, которым посчастливилось стать невольницей турка — серьезного, угрюмого мужчины, — которого они почти не видят, но который заботится о том, чтобы они жили в роскоши и имели своих собственных служанок-невольниц.
     
  3. Не леди

    Не леди просто...Богиня Член форума

    Сообщения:
    8.583
    Симпатии:
    185
    Пол:
    Женский
    Жизнь гарема в картинках ))
     

    Вложения:

  4. Не леди

    Не леди просто...Богиня Член форума

    Сообщения:
    8.583
    Симпатии:
    185
    Пол:
    Женский
    Harem-i Hümâyûn (Харем-и Хумаюн, Султанский Гарем) – «Золотая клетка», ограждённая стенами, в которой самые прекрасные девушки мира сражались между собой, дабы завоевать сердце Султана, где проворачивались самые опасные интриги и постоянно ходили сплетни, в которой творились самые безжалостные преступления.

    Это и подобные определения принадлежат перу европейцев, которые не видели Гарем даже одним глазком. Для европейцев гарем всегда был местом, покрытым завесой тайны, будоражащим сознание и пробуждающим мечты. Сложно себе даже помыслить, чтобы европейцы могли видеть гарем, в который не могли заходить даже высшие чиновники Османской Империи. И тем не менее, европейцами, которых так интересовало устройство гарема, было записано очень много информации, в том числе и о гареме – но ошибочной! Например, в период правления Мурада IV (1648-1687) секретарь английского посольства Райкот написал, что для того, чтобы выбрать себе девушку на ночь, Султан выстраивает наложниц в два ряда и бросает платок той, которая ему приглянётся, однако это не что иное, как фантазии. Жена английского посла времём Султана Ахмеда III (1703-1730) Вортлея Монтегю, леди Монтегю, была одной из немногих европейцев, которые могбли бы получить скудные сведение о гареме благодаря своему знакомству с высшими чиновниками Империи. Леди Монтегю в своём письме от 10 марта 1718 года так описывает правду об истории с платком, которую ей рассказала одна из жён Султана Мустафы II (1659-1703), Хафса Султан:
    «Она рассказала, что давняя история о том, что Падишах бросает платок девушке, которая ему понравилась, - это неправда. Девушку, которая ему понравилась, Падишах звал через гаремного агу. Служащие гарема отводили девушку, которую вызвал к себе Султан, в хамам, наносили ей на тело пахучие смеси и одевали в прекрасные одежды. Перед собой Падишах отправлял девушке подарок, а потом уже входил в покои, в которых она обитала. Так же неправда, что девушка шла до кровати на коленях…»
    Слово «гарем», пришедшее в арабский язык из аккадского, означает «охраняемое, священное место, вещь». Место в домах, где женщины ведут свою повседневную жизнь, не пересекаясь с мужчинами, называют «гарем».
    Информация о порядках первого Османского гарема до наших дней почти не дошла. Во времена второго правителя Османского Государства Османа Гази (1326-1362) параллельно с организацией государственного управления были заложены основы и организации гарема. Орхан Гази был женат на двух византийских принцессах. Во времена Султана Фатиха Мехмеда (1451-1481) параллельно с развитием системы государственного управления, Харем-и Хумаюн наконец обрёл свою организационную структуру. Во времена Мурада III (1574-1595) население гарема выросло, и Султанский гарем разросся. Хотя первое, что приходит на ум при слове «гарем», это сексуальная жизнь, Харем-и Хумаюн – это дом Падишаха и образовательный центр.

    Османский дворец состоял из трёх частей: Бирун, Эндерун и Гарем. И Харем-и Хумаюн включал в себя как Гарем, так и Эндерун. По словам историка Османского периода Халиля Иналджика, в то время, как Энерун являлся школой, в которой растили мужчин-управленцев, Гарем был школой, в которой обучали женщин-управленцев.
    В гареме проживал Падишах со своей семьёй, прислуживающие им рабыни, то есть наложницы, и гаремные аги. До времён Баезида II (1481-1512) Османские Падишахи женились на византийских и балканских принцессах, или же на княжных из анатолийских княжеств. После Баезида II княжества в Анатолии были упразднены и стало традицией выбирать жён Султанам и Наследникам из наложниц. Исключением были только Осман II (1618-1622) и Абдульмеджид (1839-1861).
    Дворцовая потребность в наложницах удовлетворялась за счёт пленных, захваченных во время походов или же благодаря рабыням, купленным на невольничьих рынках. Писательница Лейла Саз, которая в конце 19-начале 20 века была в близких отношениях с правящей династией, так пишет в своих воспоминаниях: «Некоторые черкешенки растили своих дочерей под колыбельные, в которых описывается гаремная жизнь как жизнь в роскоши и достатке среди алмазов».
    Девушек, которым выпал шанс попасть в гарем, прежде всего осматривала повитуха и доктор. Более того, служители гарема в первую ночь внимательно наблюдали за девушками-кандидатами в наложницы: храпит она или нет и насколько глубокий у неё сон. (Историк Чатай Улучай утверждает, что некоторые Падишахи для того, чтобы заполучить к себе в гарем девушку, которая им приглянулась, выходили за рамки закона). В гареме находились не только красавицы. Так же там были карлики, немые и шуты, которые прислуживали Падишаху и его семейству.
    После попадания в гарем возвыситься можно было до Валиде Султан, Ханым Султан или же жены визиря. Девушкам, которые попадали в гарем, прежде всего меняли имена. Зачастую это были имена из фарси по типу Дюрришевар, Рухшах или Хошнева. Потом девушек расселяли по многочисленным комнатам гарема комнатам согласно их возрасту. Присматривали за наложницами калфы и уста, под их надзором девушек обучали исламу, турецкой культуре, правилам хорошего тона, красноречию и умению поддержать беседу, рукоделию, грамоте, танцам, игре на музыкальных инструментах и особенному «дворцовому» турецкому, который звучал как «geloorum, gidoorum». Девушка, получив хорошее образование, получала статус наложницы. Наложницы, получив необходимое дополнительное образование, могли стать калфой а потом устой.

    Уклад жизни наложницы целиком и полностью зависел от благосклонности Падишаха. Наложницы получали образование в Старом Дворце, который находился на месте современного Стамбульского Университета. Потом их отводили к Султану на смотрины. Если Падишаху нравилась предоставленная ему наложница и он пускал её в свою постель, наложница переезжала на новое место жительства – во дворец Топкапы. Наложница теперь становилась одной из «любимиц» и с нетерпение ожидала в Харем-и Хумаюн дней, которые она проведёт с Правителем. Наложница, которая во время проживания в Топкапы забеременеет от Султана, начинает возвышаться по карьерной лестнице.
    Те их наложниц в Топкапы, которые выделялись своей красотой и смекалкой, после рождения сына могли возвыситься до Валиде Султан. Валиде Султан, то есть мать Падишаха, - руководительница гарема. Тех же, кто проводил ночи с Падишахом, но никак не мог забеременеть, выдавали замуж за одного из подчинённых Султана и высылали из дворца.
    Чтобы убить время, наложницы играли друг с другом в разнообразные игры. В 19 веке под влиянием Запада одной из популярных игр была игра «Поп сбежал» (карточная игра, по-английски называется old maid). Самой интересной из всех игр для наложниц были танцы под аккомпанемент саза. Под надзором главного, девушки, окончившие танцевальные курсы, имели возможность продемонстрировать свои таланты.
    Так же во время таких развлекательных мероприятий помимо танцовщиц девушки играли в игру кёчек (köçek oyunu), переодеваясь в мужчин, или же играли в активную «заячью игру». В 19 веке влияние Запада отразилось даже на гаремных играх. Самой большой популярностью в то время пользовался театр.
    Ежедневные занятия и развлечения не ограничивались рамками гарема. Мероприятие, которое называется «хальвет», имело для народа во дворце особое значение. «Хальветом» называли развлечение жителей дворца в саду и на прогулочных тропинках. Хальвет, проводимый в главном дворцовом саду заблаговременно оглашался письменным приказом Падишаха. Главный Сад превращался в место развлечений. Гаремный ага кричал «Хальвет» и все бежали в сад, где всё уже было заранее приготовлено. Там они целый день веселились от души. Вечером гаремный ага опять кричал «Хальвет» и все возвращались в гарем.
    Так же одно из мероприятий, которое позволяло населению гарема выходить за его пределы, - это прогулки по окрестностям. Для подобных прогулок в Стамбуле больше всего предпочитали Садабад. К таким прогулкам начинали готовиться за много недель вперёд и на месте гуляний заблаговременно устанавливали шатры. Колонна карет во главе с Валиде Султан выезжала в путь. Когда она достигала шатров, начиналось небывалое веселье.

    Одним из событий, которые рассеивали унылое дворцовое настроение, было обручение или свадьба дочери или же племянницы Султана. Наложницы веселились от души до поздней ночи. А с первыми лучами солнца дворцовая суета возобновлялась с того же места, где была покинута вчера, и гости готовились к приёму у невесты.
    Гарем видел множество Валиде Султан, множество влиятельных дам. У некоторых мужья или сыновья умерли, у некоторых – свергнуты с престола. После этого они были обязаны вернуться в Старый Дворец. В разрез общепринятому мнению, гарем не был место без горя и несчастья. Здесь плели интриги, более того – иногда невестки и свекрови организовывали заговоры, чтобы поубивать друг друга.
    Но это не была исключительно женская борьба, это была борьба за то, кто следующим сядет на трон Империи. Проиграть – это вернуться в Старый Дворец, и, и того хуже, увидеть смерть собственных сыновей. Но Валиде Султан, которой таки удалось посадить на престол своего сына, в первую очередь должна была позаботиться о наследнике. Случалось такое, что Шехзаде, всю жизнь прожившие в страхе за собственную жизнь, напрочь теряли интерес к противоположному полу. Стоит отметить Кёсем Султан. После того, как её сын Ибрагим стал Падишахом в 1640 году, она сделала всё возможное, дабы возбудить в нём интерес к женщинам. В итоге добилась желаемого. Только лишь Ибрагим стал слишком падок на женщин, стал игнорировать мать и отбросил её на второй план. Потом ему это аукнулось неприятностями в гареме.

    Дворцовые дамы до 16-го века особо не выходили на первый план. Первыми гаремными женщинами, которые показали себя, были жена Султана Сулеймана Хюррем и её дочь – Михримах. После Кануни во времена Селима II (1566-1574) его жена Нурбану Султан, во времена Мурада III (1574-1595) его жена Сафие Султан играли активную роль в управлении государством.
    В 17 веке Падишахи стали приходить к власти детьми и в государственном управлении образовался пробел. В это время государственное управление в свои руки взяли Валиде Султан и гарем. Поскольку на тот момент в государстве не было традиции перехода власти в Королеве, на подобии европейской, это поставило Османскую Империю в трудное положение. Историкам того периода кажется странным, что женщины могут взять на себя управление государством, поэтому участие Валиде Султан в государственных делах критиковали. Среди причин упадка Османской Империи в 17 веке историки называют «Женский Султанат». Если взять во внимание всю информацию Османской истории, не поддав её никакой критической оценке, то перед нами вырисовываются крайне негативные портреты Валиде Султан того времени, которые только и делали, что плели интриги.
    Однако представляя себе эти негативнее образы, все забывают, что в период, когда у правящей династии не было совершенно никакого авторитета, Кёсем Султан и Турхан Султан взяли управление государством в свои руки и хоть каким-то образом спасли авторитет Османской Империи. Эти Валиде Султан ставили превыше всего продолжение правления династии и именно благодаря им государство продолжило своё существование.
    Чтобы пресечь все ссоры и недопонимания среди девушек, Падишахи каждой из девушек, с которой они будут вместе, назначали свой день. Кануни Султан Сулейман ещё до смерти Хюррем Султан сблизился с девушкой по имени Гюльфем. Эта любимица Кануни строила мечеть в Стамбуле, в Ускюдаре. Но никак не могла её закончить из-за нехватки средств. Хасеки, которая совершенно не могла выносить Гюльфем, предложила ей помощь – купить ночь, которая назначена ей для близости с Падишахом. Провести с Султаном ночь – это было отличной возможностью рассчитывать на его благосклонность. Однако Гюльфем хотела закончить мечеть как можно скорее и согласилась на предложение Хюррем. Когда настала ночь, Кануни ожидал Гюльфем в своих покоях, мечтая именно о ней, и удивился, когда увидел перед собой свою Хасеки. Кануни послушав наговоры на Гюльфем от Хюррем, которая страшно ревновала, позвал гаремного агу и приказал: «От той, которая готова продать другой ночь со мной, ничего хорошо не жди. Голову с плеч!». Прошло немного времени, Кануни узнал правду. Хоть он очень огорчился, времени назад не вернёшь. И он позвал архитектора Синана, чтобы тот закончил начатую Гюльфем мечеть в Ускюдаре.
    Ревность наложниц друг к другу могла заканчиваться и собственноручным убийством. Гюльнуш Султан – главная жена Мехмеда IV (1648-1687) – очень сильно ревновала мужа к наложнице по имени Гюльбеяз. Гюльнуш Султан составила план и отвезла Гюльбеяз во дворец Кандилли. И убила там Гюльбеяз, столкнув её в море со скалы, когда та наблюдала за пейзажем.
    Дворцовую атмосферу, полную секретов, создавали так же и гаремные аги. Назывались они евнухами. Когда в Османский дворец принимали евнуха, он должен был быть полностью кастрированным и уродливым, чтобы наложницы не проявляли к нему интерес. (Служители гарема, несмотря на то, что бы кастрированы, полностью своего мужеского чувства не теряли. Поэтому жена Халифа Муавие повелела принимать на службу только пожилых евнухов.)
    Евнухи в душе оставались детьми, поэтому много времени тратили на игры с животными, еду и сплетни.
    Иногда историки называют евнухов «арабами с кровавыми руками», поскольку они играли значительную роль в государственных делах. Евнухи существовали так же и в других тюркских исламских государствах, Китае, Месопотамии, Риме и Византии. Во времена Мурада III гарем значительно вырос, соответственно выросло и количество евнухов, а так же их прибыли.
    Евнухи управляли гаремом, в котором было более 250-ти комнат, десятки хамамов и дворов. Гаремные аги стали особенно влиятельными в 17 веке, когда авторитет государства значительно упал. Тогда они могли ставить угодных себе людей на любые высшие посты государства, включая пост главного визиря.
    До сегодняшнего дня вместо того, чтобы проявить уважение к личной жизни Падишаха, Османский гарем в основном являлся средством для воплощения личных эротических фантазий. Однако на самом деле он был не только жилищем Султана, но и важным государственным органом.
    Валиде Султан.

    Матери Падишаха, то есть Валиде Султан, управляли гаремом. По сказаниям, термин «Валиде Султан» начал использоваться с периода правления Мурата III (1574-1595).
    Валиде Султан была тенью Падишаха в гареме. Остальные жители гарема подчинялись приказам Валиде и находились под её контролем. Судьба матерей Шехзаде (наследников) зависела от того, станут ли их сыновья Падишахами.
    После смерти Падишаха, мать мёртвого Правителя переезжала в Старый Дворец, а мать нового падишаха переезжала из Старого Дворца в Новый, то есть, в Топкапы. Её переезд сопровождался торжественной процессией и назывался «Шествие Валиде».
    Валиде, прибывшая в Топкапы, становилась правительницей гарема, пока её сын не умрёт либо его не свергнут с престола. Ежедневная прибыть Валиде была в три раза больше прибыли Великого Визиря. Звезда Валиде, чей сын умер либо был свергнут с престола, угасала.
    Когда на престол восходил новый Падишах, Валиде Султан отправляли в Старый Дворец. Если у неё не было сына, который сможет стать Падишахом, она вынуждена была жить там до самой смерти.

    Дочери Падишаха.

    Сначала дочерей Падишаха называли «хатун», но в период правления Султана Фатиха Мехмеда их стали именовать «Султан». Титул «Султан» у Шехзаде шёл перед их именем, у дочерей Падишаха – после.
    Для того, чтобы сообщить населению о рождении Султан, то есть дочери Падишаха, производили пушечные залпы и устраивали народные гуляния. Новорождённой дочери Падишаха и её матери сразу же жаловали отдельные покои, а для присмотра за ребёнком посылали няньку, кормилицу, калфу и рабынь.
    Начальное образование Султанше давала мать, а когда девочка выходила погулять, с ней всегда находилась нянька. Когда Султанша достигала «школьного» возраста, по приказу Падишаха начиналось её обучение.
    Если кандидат на руку дочери Падишаха был женат, он был вынужден для начала развестись с прежней женой. Женатые на дочери падишаха получали титул «damad-ı şehriyarı», то есть, зять Падишаха. Зять Падишаха развестись по собственному желанию не мог.
    Развестись можно было только тогда, когда этого пожелает сама дочь Падишаха. Начиная с периода правления Ахмеда I (1603-1617) встречалось много Султанш, которые выходили замуж больше одного раза, поскольку первый раз их выдавал замуж практически в детском возрасте.

    Наложницы.

    Наложницы – это рабыни. Для поступление рабынь в Османский гарем было три пути. Первый: часть красивых девушек, захваченных в плен на войне, отбирали для Падишаха.
    Второй: девушки, которых отправляли в подарок Падишаху знатные особы других государств.
    Третий: рабыни, купленные на невольничьих рынках.
    Попав в гарем рабыней, можно было возвыситься самое большее до Валиде Султан. Поэтому при отборе наложниц смотрели не только на внешнюю красоту, так же обращали особое внимание на характер и ум.
    Наложницы, которые со временем могли возвыситься до самых значительных титулов и могли стать одними из приближённых к Султану, так же получали основательное образование. Однако это образование было не столько книжным, сколько направленным на практическое применение полученных знаний.


    turkeyforfriends.com
     
  5. Не леди

    Не леди просто...Богиня Член форума

    Сообщения:
    8.583
    Симпатии:
    185
    Пол:
    Женский
    Гарем

    Ильхан Акшит (Турция), археолог, участник раскопок и реставрации многих исторических памятников на территории Турции, в настоящее время – писатель, автор научно-популярных книг «История Трои», «Цивилизация Анатолии», «Памук-Кале» и других.


    Государство, основанное Осман-беем в 1299 г., просуществовало на исторической сцене 624 года, став мировой державой. За это время сменилось 36 султанов; некоторые из них были людьми одаренными и смелыми, другие не оставили яркого следа в истории.

    В Оттоманской империи господство мужчин не вызывает сомнений, однако, есть и примеры необыкновенно сильного влияния женщин на судьбы государства. Когда султаны не справлялись с управлением страной, женщины занимали их место и главенствовали во всех государственных делах.

    Гарем, где женщины жили в условиях ограниченной свободы, никогда не был понят до конца внешними наблюдателями, так как веками хранил свою тайну...
    Ильхан Акшит.
    15 апреля 2000 г.


    Дом счастья

    Гаремом называлось жилище, где обитал глава семьи со своими женщинами, рабынями и детьми. Когда подобное образование возникало во дворце, его назвали «Дар-ус-саадет», то есть «Дом счастья».

    Хозяином там, разумеется, был сам султан. Хотя наиболее известен гарем оттоманских султанов, «Дома счастья» до них имели также Аббасиды и Сельджукиды.

    Сперва в гареме содержали только рабынь, а в жены брали дочерей христианских владетелей из соседних стран. Эта традиция изменилась после Баязида II (1481–1512)*, когда жен султаны стали избирать из обитательниц гарема.

    Когда султан Мехмед II Завоеватель (1451–1481) взял в 1453 г. Константинополь, он украсил город прекрасными постройками. На нынешней площади Баязида он выстроил дворец по образцу дворцов, существовавших в прежних столицах Бурсе и Эдирне.

    Этим дворцом какое-то время пользовались, но вскоре он стал мал, и в 1472–1478 гг. был сооружен обширный дворец Топкапы, который со временем превратился в гигантский комплекс зданий. Здесь решались государственные дела, здесь же султан появлялся перед подданными, когда шествовал в мечеть.

    Старый дворец при этом использовался в качестве гарема, однако султан Сулейман Великолепный (1520–1566) организовал Сарай духтеран («Дворец женщин») в своей новой резиденции.

    В 1587 г., в период правления Мурада III (1574–1595), гарем был полностью перемещен во дворец Топкапы. К сожалению, здание гарема сгорело во время пожара 1665 г., затем было снова восстановлено, но стамбульское землетрясение 1776 г. окончательно разрушило это уникальное архитектурное сооружение.

    Гарем был отстроен заново и просуществовал вплоть до Махмуда II (1808–1839). Позднее гарем утратил свое прежнее очарование, не выдержав конкуренции с дворцами (так называемыми «прекрасными виллами») на Босфоре.

    Конечно, главными персонами гарема были сами султаны. После них следовала по рангу валиде (мать султана). Когда ее сын восходил на трон, валиде в сопровождении пышной процессии переезжала из старого дворца в новый и поселялась в особых палатах.

    Вслед за валиде шли кадын-эфенди – жены султана. Без сомнения, наиболее колоритными обитательницами гарема были джарийе (рабыни). Кроме того, сформировался особый класс служителей – гарем-агалары (евнухи), ответственные за безопасность. Дар-ус-саадет агасы (начальник безопасности гарема) по рангу шел третьим после садразама (великого визиря) и шейх-уль-ислама (главы исламской иерархии).

    Рабыни


    Джарийелик («женское рабство») существовало с давних пор. Во времена Аббасидов (750–1258) Багдад стал наиболее значительным рынком рабынь.

    В оттоманском гареме первые рабыни появились при султане Орхане (1326–1362). После того, как появилась традиция брать в жены рабынь гарема, наибольшим предпочтением пользовались черкешенки, грузинки и русские. Кавказские девушки с давних пор славились своей красотой на Востоке, поэтому гарем пополнялся главным образом за их счет, особенно в XVII в.

    Кавказские князья отправляли своих дочерей в оттоманский гарем в надежде, что те станут избранницами султана. Они даже напевали им колыбельную: «Вот станешь ты женой султана и будешь усыпана бриллиантами». Рабынь покупали в возрасте 5–7 лет и воспитывали до полного физического развития. По мере взросления их обучали музыке, этикету, искусству доставлять наслаждение мужчине. В подростковом возрасте девочку предварительно показывали во дворце.

    Если у нее обнаруживались физические дефекты, плохие манеры или еще какие-нибудь недостатки, цена на нее падала, и ее отец получал меньше денег, чем ожидал. Родители девушек должны были подписывать документы, свидетельствующие о том, что они продали свою дочь и больше не имеют на нее никаких прав.

    Гарем был подобен величественной сцене, где актеры, состязаясь друг с другом, разыгрывали экстравагантно костюмированную драму.
    Одеяния рабынь различались в зависимости от времени года. Летом они носили легкие шелковые облегающие платья, которые подчеркивали силуэт тела. Зимой же – меховые манто с соблазнительно открытым воротом и усыпанным бриллиантами поясом. Заботясь о прическе, они проводили немало времени у зеркала. Некоторые отращивали волосы до пят.

    Чтобы быть замеченными, использовали косметику и духи, носили подвески, ожерелья, серьги из жемчуга и бриллиантов. Рабыни выглядели очень привлекательно. Ведь сам пророк Мухаммед сказал: «Давай рабам все то, что ты сам ешь и носишь, и никогда сурово их не наказывай»...

    Помимо гарема, султаны имели обыкновение содержать 10–20 рабынь в своих личных покоях. Наиболее красивые из них обслуживали его или принцев. Попадая в гарем, молодые рабыни в зависимости от поведения, внешности, красоты и характера получали разные имена, например, персидские – Гюльназ, Нешедиль, Хошнева.

    Рабыням, которых султан мог скорее всего выбрать в качестве своих жен, приходилось очень тщательно учиться. Принявшие ислам учились читать Коран, совершали молитвы вместе или по отдельности. Получив статус жены, они строили мечети и основывали благотворительные учреждения, как то предусматривали мусульманские традиции. Сохранившиеся письма султанских жен свидетельствуют об их широких познаниях.

    Так, Хюррем** добилась любви султана Сулеймана Великолепного, посылая ему свои стихи. В одном из них она писала, обращаясь к султану: «Позволь Хюррем быть принесенной в жертву за один волосок из твоих усов». Число рабынь в гареме стало заметно увеличиваться в период правления султана Мехмеда II Завоевателя.

    Во времена Ахмеда I (1603–1617) была изменена система наследования, и принцев перестали назначать губернаторами провинций. Они поселялись в гареме, что, конечно же, привело к резкому увеличению числа детей. Перед приходом к власти Мехмеда III (1595–1603) в гареме обитало 300–500 человек, за время его правления это число возросло до 700.

    Рабыни получали ежедневное денежное довольствие, сумма которого изменялась при каждом новом султане. Им дарили деньги и подарки по случаю свадеб, празднеств и дней рождения. О рабынях хорошо заботились, но султан строго наказывал тех из них, кто отступал от установленных правил.

    Помимо 10–20 женщин, которые непосредственно обслуживали султана, различные обязанности имели и другие рабыни. Например, 10–15 рабынь были обязаны дежурить по ночам, охраняя спокойствие «Дома счастья». Наиболее важную роль играли помощницы султана, которые обслуживали его в течение всего дня. Те, кто выполняли личные и специальные поручения, назывались хазинедар (хранительницы) и имели ранги с 1 по 5.

    Когда султан находился во дворце, хранительницы оставались в его покоях, но только главная из них могла сидеть рядом с султаном, в то время как другим позволялось входить лишь по вызову. Хранительницы 3, 4 и 5 ранга должны были круглосуточно дежурить вместе со своими помощницами у дверей султанских палат. Кроме того, у главной хранительницы находился ключ от казны. Азинедар, которые носили печать султана на золотой подвеске на шее, также были особо доверенными лицами. Вот почему султаны всегда сами выбирали себе хранительниц, которые через какое-то время возвращались в старый дворец или отпускались на свободу с соответствующим документом.

    Одна из хранительниц, Кетхуда-кадын, была знатоком церемониалов. Она организовывала празднества и свадьбы. Серебряный жезл подчеркивал значимость ее должности, а особой печатью кетхуда-кадын опечатывала имущество султана в его покоях.

    Чашнигир-уста пробовала всю еду, которая готовилась в гареме, чтобы султан не мог быть отравлен. Чамашир-уста отвечала за стирку белья. Ибриктар-уста помогала султану совершать омовение. За кофе отвечала кахведжи-уста, а за винный погреб – килерджи-уста. Кюлханджи-уста поддерживала жар в бане. Катибе-уста отвечала за дисциплину, устав и протокол. Хасталар-уста обследовала заболевших рабынь.

    В перечне занятых в гареме во времена Махмуда I (1730–1754) значатся 17 рабынь, работающих в винном погребе, 72 – обслуживающих принцев, 15 фавориток султана и 230 всех прочих. Из этого перечня следует, что султан вступал в отношения не со всеми женщинами. Каждая рабыня мечтала и надеялась, что наступит день, когда султан ее заметит. Но для большинства эти мечты так и не осуществлялись.

    По прошествии девяти лет неизбранная султаном рабыня имела право покинуть гарем. Султан давал ей приданое, дом и помогал найти мужа. Рабыня получала подписанный султаном документ, подтверждающий ее статус свободного человека. Известно, что некоторые сладострастные наложницы занимались любовью друг с другом или с евнухами, несмотря на то, что те были кастрированы.

    У евнухов было множество подобных приключений. Некоторые из рабынь, получив свободу и выйдя замуж, через некоторое время разводились со своими мужьями, оправдываясь так: «Я привыкла получать больше удовольствия от общения с чернокожими слугами»...

    Фаворитки

    Самые красивые наложницы становились особо приближенными к султану. Султан выбирал из них четырех в качестве служанок и четырех в качестве гюзиде (фавориток).

    Сексуальные отношения султана с наложницами всегда были для западных авторов предметом фантастических домыслов.

    Посланник Венецианской республики Оттавиано Бон (1606), мадам Монтек (1717) и некоторые другие путешественники в деталях описали интимную жизнь султанов.

    Написанное О. Боном впоследствии многократно воспроизводилось другими европейскими авторами.

    Согласно Бону, султан шептал имена наложниц на ухо распорядительнице, которая и направляла их к султану.

    Он прохаживался мимо них пару раз и давал свой носовой платок той, с которой хотел провести ночь.

    Другая легенда гласит, что султан бросал носовой платок девушке, и та прятала его за пазуху. Но, как пишет мадам Монтек со слов фаворитки Мустафы I, рассказы про платок – это просто выдумки.

    На самом деле, султан посылал подарок той наложнице, с которой собирался провести ночь. Затем избранницу султана отправляли в баню.

    После бани ее одевали в свободную и чистую одежду и провожали в покои султана.

    Там ей приходилось ждать у дверей, пока султан не ляжет в постель. Войдя в спальню, она ползла на коленях до постели и лишь затем поднималась и ложилась рядом с султаном. На следующее утро султан принимал ванну, переодевался и посылал наложнице подарки, если проведенная с ней ночь ему понравилась. Эта наложница могла затем стать его фавориткой.

    Жизнь некоторых фавориток изобиловала невероятными событиями. Эмми де Ривери, родившаяся в 1763 г. на острове Мартиника в знатной семье, приходилась кузиной Жозефине – будущей жене Наполеона Бонапарта.

    Когда они были еще маленькими, гадалка якобы предсказала: «Ты, Жозефина, станешь королевой Франции, а ты, маленькая Эмми, станешь королевой восточной страны». Они не поверили предсказанию, но так и случилось на самом деле.

    В 1784 г. Эмми, возвращавшаяся на Мартинику из Франции, была похищена алжирскими пиратами и продана дею Алжира.

    Оценив по достоинству ее красоту, дей решил заслужить благосклонность турецкого султана и подарил девушку Абдул-Хамиду I (1774–1789). Султан назвал умную и застенчивую белокурую девушку Накшидиль («Украшение сердца»), обратил ее в ислам и сделал своей фавориткой. Родив сына Махмуда, Накшидиль стала четвертой женой Абдул-Хамида.

    После Абдул-Хамида на оттоманский трон взошел Селим III (1789–1807), его сын от второй жены Михришах. Однако Селим попросил Накшидиль не покидать гарем. Она учила султана французскому языку, поддерживала проводимые им реформы. Радикальные перемены, предпринятые Селимом III, вызвали гнев религиозных фанатиков.

    В 1807 г. они устроили бунт и убили почти всех членов семьи султана, за исключением сына Накшидиль, провозглашенного султаном Махмудом II. Таким образом, француженка Эмми де Ривери стала валиде – матерью султана и вошла в историю Оттоманской империи.

    Счастливые

    Если одна из фавориток беременела, она переводилась в разряд икбал (счастливых), если же таковых было несколько, то им присваивались ранги: главная, вторая, третья, четвертая. Родив ребенка, икбал через некоторое время получала статус жены султана, но эта традиция соблюдалась не всегда.

    Икбал появились в период правления Мустафы II (1695–1703). Они приобрели большой вес к концу XVIII в., а в следующем столетии стали наиболее значимыми женщинами гарема и сохраняли свой статус после смерти султана. Некоторых икбал султаны любили даже больше, чем жен.

    У каждой икбал была отдельная комната на верхнем этаже. Меню состояло из 15 блюд: говядина, курица, компот, масло, йогурт, фрукты и т. д. Летом им предлагали лед для охлаждения напитков.

    Жены султана

    Число кадын-эфенди (жен султана) варьировалось от 4 до 8.

    Первая жена называлась главной, остальные соответственно – второй, третьей, четвертой и т. д.

    В случае смерти одной из жен та или иная икбал возводилась в этот ранг. Султан лично принимал решение.

    Новая кадын-эфенди получала письменное свидетельство, ей заказывались новые одежды, а затем выделялась отдельная комната.

    Главная хранительница и ее помощницы вводили ее в курс имперских традиций.

    В XVI–XVIII вв. кадын-эфенди, имеющие детей, именовались хасеки. Впервые этого титула удостоил свою жену Хюррем султан Сулейман Великолепный.

    Султаны проводили ночи с кем хотели, но ночь с пятницы на субботу они были обязаны проводить только с одной из своих жен. Таков был порядок, освященный традицией ислама.

    Если жена не была со своим мужем в течение трех пятниц подряд, она имела право обратиться к кади (судье). За очередностью встреч жен с султаном следила хранительница.

    Несмотря на то, что очередность посещения султана строго соблюдалась, ни одной из жен не приходило в голову, что султан любит их одинаково. В гареме было известно, что некоторых султан обожает, другими пренебрегает.

    Так, Сулейман Великолепный сначала женился на Махидевран, но затем полюбил Хюррем. Эти две женщины вели длительную борьбу.

    И однажды Махидевран ударила Хюррем. Султан узнал об этом и немедленно приказал отослать виновную на жительство вместе с сыном в Манису.

    Известно, что иной раз жены имели такое сильное влияние на султанов, что вмешивались в дела государства. Есть сведения, что некоторые даже управляли империей. Такое положение называлось «Женский султанат».

    Кадын-эфенди обязательно называли своих сыновей «ваше высочество»; когда те приходили навестить их, они должны были встать и произнести: «Мой отважный юноша!»

    Независимо от возраста, принцы в знак уважения целовали руку кадын-эфенди. Женщины гарема, дабы засвидетельствовать свое уважение, целовали подол юбки султанской жены.

    В отношениях друг с другом кадын-эфенди соблюдали ряд формальностей. Когда одна из жен хотела поговорить с другой, она отправляла к ней служанку, чтобы получить согласие.

    Едущую в карете жену султана сопровождали пешие евнухи. Если выезжали все жены, то их кареты выстраивались по старшинству владелиц.

    Принцессы

    Как только становилось известно, что одна из икбал беременна, в гареме начиналась суета.

    Одну из родильных комнат обивали роскошной тканью, украшенной жемчугом и бриллиантами, приносилось лучшее белье, над кроватью устанавливался балдахин из красного атласа, унизанный драгоценными камнями.

    Первым узнавал о рождении ребенка гаремный евнух. Он давал указание помощнику сообщить радостную весть дворцу.

    Во время праздника в честь рождения ребенка кололи баранов, палили из пушки: семь раз, если родился сын, и три раза – если девочка.

    По улицам расхаживали глашатаи, объявляя: «У султана родился ребенок». Согласно султанскому фирману (указу), великий визирь рассылал сообщение об этом по всей империи.

    Колыбель, в которой находился ребенок, с соблюдением всех церемоний переносилась во дворец Топкапы. Этот обряд назывался процессией валиде-султан. Помимо этого, проводилась другая процессия, организуемая великим визирем, которая по пышности превосходила процессию валиде-султан.

    Церемония проходила на шестой день после рождения ребенка, когда официальные лица империи могли посетить молодую мать. Празднества продолжались в течение нескольких дней.

    Новорожденному предоставляли комнату, для него выделялись слуги, рабыни и кормилицы. Когда детям приходило время учиться, для них выбирали нескольких учителей. Султан произносил «Бесмелле» («Именем Господа»), давал ребенку букварь и Коран, а также книжный ларец, отделанный бархатом, украшенный жемчугом, серебряной вышивкой и имперской эмблемой.

    Дети султана учились правильному чтению Корана, письму, математике, истории и географии. В XIX в. к этим предметам добавились уроки французского языка и игры на фортепиано.

    Дочери султана (принцессы), закончившие обучение, должны были носить длинные одежды и покрывать голову чалмой. По достижении брачного возраста их выдавали замуж за принцев из соседних княжеств, а когда таковых не находилось – за визирей, пашей и других официальных лиц империи.

    В последнем случае султан приказывал великому визирю подыскать подходящую кандидатуру. Если кандидат, выбранный великим визирем, был женат, его заставляли развестись.

    Поскольку кандидаты в женихи занимали крупные официальные посты в империи, они, разумеется, были намного старше тех, кого для них предназначали. Нередко они умирали вскоре после женитьбы. Но и жизнь этих избранников не была такой уж радостной.

    У них не было права развестись с дочерью султана, в то время как последняя, напротив, могла это сделать с разрешения отца. К тому же, мужьям принцесс, носившим титул дамад (зять султана), приходилось навсегда забыть про наложниц.

    Дочери султана устраивали великолепная свадьба. Город украшался арками, флагами, по ночам в небе вспыхивали фейерверки, в гареме проходило празднество для невесты.

    Приданое выставлялось во дворце для того, чтобы его мог лицезреть народ. Возможно, самой яркой частью свадьбы был вечер кына – хны, когда невесте раскрашивали хной ногти и пальцы. Такая традиция до сих пор сохраняется в некоторых деревнях Анатолии.

    Когда вечер хны заканчивался, гостей провожали во дворец, чтобы они могли принять участие в процессии, сопровождавшей невесту в дом жениха.

    Там ее встречал будущий муж. В доме новобрачного гостей потчевали, и после вечерней молитвы они оставляли дом жениха, взяв с собой полученные от него подарки...
     
  6. Не леди

    Не леди просто...Богиня Член форума

    Сообщения:
    8.583
    Симпатии:
    185
    Пол:
    Женский
    Принцы

    Шахзаде (принцами) назывались сыновья султана, рожденные от хасеки (привилегированных жен), икбал (счастливых) и гюзиде (фавориток).

    В 5–6 лет принцы начинали свое образование в Школе принцев, созданной в XV в.

    С 8 лет и вплоть до совершеннолетия они могли общаться только со своими слугами и учителями, родителей же видели в исключительных случаях.

    Церемониал обрезания принца сопровождался грандиозными торжествами.

    За три месяца до этого события государственные мужи всех оттоманских земель приглашались на эту церемонию.

    Праздники обрезания продолжались 10–15 дней, а иногда и дольше.

    Обычно у каждого принца была своя комната в гареме, где он жил до 14 или 15 лет. Эту почти постоянно запертую комнату называли кафес (клетка).

    Правление султана заканчивалось не только в случае его смерти. Так, Мурад II (1421–1451) добровольно оставил трон своему сыну – будущему султану Мехмеду Завоевателю. Баязида II заставили покинуть трон в пользу его младшего сына Селима. Осман II, Ибрагим I и Мустафа IV были свергнуты с престола.

    Обязанностью главного евнуха было сообщить принцу о смерти отца или о его отречении. Он должен был взять принца за руку и проводить к телу отца. Великий визирь и шейх-уль-ислам первыми признавали нового монарха. Об этом немедленно объявляли народу, и начиналась подготовка к церемонии восхождения нового султана на трон.

    Трон султана располагался у ворот «Баб-ус-саадет». Гости выстраивались по старшинству, султан выходил, садился на трон; участники церемонии один за другим подходили к нему, падали на колени и целовали подножие трона, тем самым признавая нового властителя.

    Церемонию заканчивали шейх-уль-ислам, великий визирь и другие визири. Султана, в соответствии с традицией, опоясывал мечом шейх-уль-ислам или один из суфийских шейхов.

    Евнухи

    Как известно, гарем охраняли кастрированные евнухи. Впервые кастрацию стали проводить в древней Ассирии, потом – в Иране, затем, через Сирию и Анатолию, этот обычай был воспринят в Греции и Риме.

    Известно, что храм Артемиды в Эфесе, являвшийся одним из семи чудес света, охранялся кастрированными жрецами – сибелами.

    Евнухи появились в оттоманском гареме во времена султана Мехмеда Завоевателя.

    Сперва гарем охранялся белыми евнухами, но Мурад III в 1582 г. назначил евнухом абиссинца Мехмеда Агу. С тех пор в евнухи почти всегда отбирались абиссинцы (эфиопы).

    Оказалось, что белые мальчики тяжелее переносят операцию и после кастрации нередко умирают, черных же выживало значительно больше.

    Поэтому работорговцы-арабы стали похищать детей негров из Африки и отвозить их для кастрации в известные им места.

    Использовались три способа кастрации: отрезание яичек и пениса, отрезание пениса и отрезание только яичек. Многие из кастрированных мальчиков умирали от потери крови. Выжившим заживляли раны ароматическими маслами.

    Отмечалось, что иногда отрезанные пенисы вырастали снова. Поэтому обычно все евнухи периодически обследовались врачом, и, если таковое явление обнаруживали, евнуха удаляли из гарема.

    Поскольку черных евнухов в гареме становилось все больше, они организовали своеобразную гильдию. Мальчики, принятые в эту гильдию, воспитывались взрослыми евнухами. В качестве имен им часто давали названия цветов. Обученные евнухи обычно служили валиде, женам султана и принцессам. Евнухи стояли на страже у входа в гарем.

    После 1852 г. все управление гаремом полностью перешло к евнухам. Главный евнух приобретал рабынь и информировал султана о поведении его жен и наложниц, давал советы о наказаниях и продвижениях по гаремной иерархии.

    Круг обязанностей главного евнуха был весьма широк – он даже имел право представлять султана на свадебной церемонии. Когда главный евнух уходил в отставку, ему назначалась пенсия. Новый султан, как правило, назначал другого главного евнуха, но так бывало не всегда.

    Несмотря на то, что некоторые главные евнухи были неграмотными, они вмешивались в государственные дела, поскольку всегда ощущали поддержку султана и его жен.

    Матери султанов

    Впервые титул валиде был применен по отношению к матери султана Мурада III и затем стал традиционным.

    Когда Мурад III переехал во дворец Топкапы, его мать последовала за ним и поселилась в гареме, став там «первой леди».

    Как только новый султан восходил на трон, он приказывал сопроводить свою мать в новый дворец.

    Султан встречал экипаж, открывал дверцу, помогал матери выйти, целовал ей руки и провожал в гарем.

    Палаты матери султана были вторыми по величине после палат султана. На нижнем этаже были комнаты служанок-рабынь.

    Покои валиде в дворцовом комплексе Топкапы были построены в XVI веке.

    Росписи на его куполе были подлинным произведением декоративного искусства, стены спальни покрыты изразцами, а комната для молитв отделана фарфоровыми плитками.

    Нурбану, жена Селима II и мать Мурада III, была первой валиде, жившей в новом дворце, а последней хозяйкой покоев стала Пертевниял – мать Абдул-Меджида (1839–1861). Впоследствии матери султанов жили во дворце Долмабахче.

    В 1856 г. султан Абдул-Меджид переезжает вместе со своим гаремом в недавно отстроенный дворец Долмабахче. Его брат Абдул-Азиз (1861–1876) не был таким любителем нежного пола, как предшественник. Он больше увлекался строительством дворцов и благотворительностью.

    Султан Абдул-Хамид II (1876– 1909) облюбовал в качестве своей резиденции другой дворец – Йылдыз. Поскольку его мать умерла задолго до его восшествия на трон, в ранг валиде была возведена его мачеха. Оставаясь формально во главе гарема, она не вмешивалась в дела, предпочитая посвящать все свое время благотворительности.

    Мехмед V Решад (1909 –1918), сменивший Абдул-Хамида, вновь занял дворец Долмабахче. Место валиде при нем оставалось вакантным, так как его матери давно не было в живых.

    Мехмеду VI Вахид эд-Дину (1918 –1924) суждено было стать последним султаном Оттоманской империи. Потерпевшая поражение в Первой мировой войне как союзница Германии, Турция была оккупирована союзными державами.

    Турки начали войну за независимость под предводительством Мустафы Кемаля Ататюрка и нанесли поражение оккупационным войскам в Анатолии.

    Султан, занимавший проанглийскую позицию, покинул дворец Долмабахче и бежал из страны на британском корабле. Вскоре в этом дворце, где еще находился пустой султанский трон, была провозглашена Турецкая республика. Это произошло 3 марта 1924 г.

    Так окончилась история Оттоманской империи; вместе с ней навсегда ушел в прошлое и гарем.
     

Поделиться этой страницей